Зов ягуара
Шрифт:
Как правдоподобно объяснить свое намерение и познакомить военно-политическую верхушку с ритуальным предметом древних майя? Он станет всеобщим посмешищем и закончит жизнь в психушке! Но потом Фабинг вспомнил, как череп непостижимым образом миновал все проверки при входе в Пентагон. Разве может это быть простой случайностью? Нет никакого сомнения, что череп охраняют высшие силы. Эти мысли приободрили Генри, и он решил осуществить свой план. В любом случае менять решение слишком поздно: по его просьбе отчет НИПИСа уже включен в повестку дня.
— Дамы и господа, разрешите
Он довольно многословно напомнил собравшимся о колоссальной ответственности, возложенной на их плечи. Ведь встреча происходит в экстренной обстановке, перед лицом кризиса, беспрецедентного в истории не только Соединенных Штатов, но и всей планеты. Судьбы человечества и всего живого на Земле будут зависеть от решений, которые будут приняты здесь, на этой встрече. Заканчивая выступление, Стюарт Гордон обратился к Богу с просьбой ниспослать мудрость и ясность, которые так нужны всем сегодня. Потом он попросил вице-президента Джона Мюррея председательствовать на этой встрече и передал ему слово.
— Вслед за господином президентом хочу приветствовать вас на этой исторической встрече, — начал Мюррей. Его лысина покрылась блестящими капельками пота, голос звучал необычно напряженно.
Он обратил внимание собравшихся на повестку дня, которую все получили заранее, и объявил, что в последнюю минуту в ней произошли важные изменения.
— Причиной послужило то, что в нашей встрече важное место отводится НИПИСу. Его директора пригласили принять участие в совещании в надежде, что программы и ресурсы института будут иметь огромное значение для принятия решений, — сказал Мюррей.
Это прозвучало вполне естественно и логично, если учесть ту роль, какую институт и прежде играл в вопросах национальной безопасности.
— Однако недавние события подорвали и парализовали деятельность института, причем до такой степени, что отныне и на неопределенный срок никакие формы сотрудничества невозможны, — ошеломил он аудиторию тревожной новостью.
При этом вице-президент сделал знак Генри Фабингу, который не нуждался в подсказках и был готов представить свой отчет. Он сам напросился на выступление, заявив, что его сообщение имеет решающее значение не только для этой встречи, но и для дела национальной безопасности в целом.
Генри поднялся, оглядел собравшихся и нервно откашлялся.
— Господин президент, господин вице-президент, дамы и господа, — начал он. — За последнее время в НИПИСе произошел целый ряд трагических случайностей, нанесших катастрофический, может быть даже непоправимый, ущерб всем проектам и операциям института.
Пока Фабинг говорил, в комнате воцарилась мертвая тишина. Собравшиеся ловили каждое его слово. Новость была настолько невероятной, что все хотели убедиться, не ослышались ли они. Напряжение в комнате росло, некоторые из участников встречи недоверчиво качали головами.
— Пока таинственное исчезновение двух приматов из лаборатории НИПИСа, — продолжал Генри Фабинг, — это единственное свидетельство незаконного вторжения. Причина налета и размеры причиненного ущерба до сих пор не ясны. Но все это меркнет по сравнению с самой страшной бедой. Все операционные и научные файлы главного компьютера и связанных с ним систем безнадежно испорчены сложнейшим вирусом, видимо, специально созданным для того, чтобы парализовать работу нашего института.
Тут зал взорвался. Молчание сменилось невообразимым шумом — возмущенными тирадами и неразборчивыми выкриками. Но Фабинг знал: то, что он сказал до сих пор, лишь невинная прелюдия, настоящая бомба ждет впереди! Он помолчал, переводя дыхание, а потом обрушил на слушателей сногсшибательный финал своего фантастического сообщения:
— Хотя мы еще не успели добраться до сути проблемы, — сказал он, возвышая голос до театральной риторики, — у нас есть причины предполагать, что весь этот ущерб каким-то образом связан с таинственным предметом, или, вернее, устройством, выполненным в виде произведения искусства майя, который доставили в институт для исследования.
В зале стоял такой гвалт, что слова Генри потонули в нем. Осознавая, как важно высказать все до конца, Фабинг заговорил еще громче:
— На первый взгляд это устройство выглядит как копия человеческого черепа, выполненная из горного хрусталя, но сила его поистине необычайна. Он оказывает разрушительное, просто гибельное, воздействие на психику и побуждает людей к иррациональному поведению. Одной из жертв этого черепа стал доктор Роберт Хантер, один из самых блестящих ученых НИПИСа.
Чтобы донести до слушателей кульминацию своей речи, Генри был вынужден почти кричать в микрофон:
— Я убежден, что это секретное оружие наших врагов, — возвестил он с тревогой в голосе. — У меня есть серьезные подозрения, что в нашу страну тайно завезено множество таких предметов. Речь идет о серьезной угрозе национальной безопасности!
Фабинг сознательно пошел на ложь, зная, что события в НИПИСе, какими бы важными они ни были, не настолько серьезны, чтобы включить их в повестку дня совещания. Его последние слова, как молния, пронзили аудиторию, превратив ее в разобщенную массу бурно жестикулирующих и галдящих людей. Всего за несколько секунд зал стал походить на растревоженное осиное гнездо. В оглушительную какофонию возмущенных голосов, перемежаемых взрывами смеха, то и дело врывались отчетливо слышимые слова и обрывки фраз: