Зов Тухулки

Барлоу Джеффри

Иссохшая кисть переместилась с лица на плечо. Клешнястые пальцы пробежали по всей длине руки, разглаживая и теребя ткань сюртука. Как до того эти глаза, столь огромные за линзами очков, пристально вглядывались в лицо гостя, так и теперь скрюченные персты с той же ласковой заботливостью изучали его одежду.

– Сдается мне, она приняла мистера Хантера за своего жениха, - шепнула Бриджет в ответ на вопрос мисс Дейл о том, кто таков Джейми.
– Этот парень, ее ухажер, сбежал неведомо куда и бросил ее

одну - в ту пору она была еще совсем молоденькой и жила в Ричфорде. А ведь уже и помолвку заключили.

– До чего печально.

– А уж странно-то как!

– Что вы имеете в виду?

– Да он просто исчез, понимаете ли, и с тех пор не объявлялся - даже письма ей не прислал с объяснениями, чтобы успокоить бедняжку! Из-за этого всего Салли так и не вышла замуж. Ла!.. Вы бы ее слышали. Целыми днями напролет болтает о том, как ее Джейми сделает то, сделает се...

– А как давно это было?
– осведомилась Лаура.

– В точности не знаю. Смотря сколько Салли на самом деле лет. Мэри Клинч уверяет, ей уж под девяносто.

– И она думает, что мистер Хантер - тот самый Джейми, который покинул ее... семьдесят лет назад?

Бриджет вздохнула.

– Ужасно трагично, вы не находите, мисс Дейл? До чего странные у любви пути, просто ужас до чего странные. То, чего бы нам больше всего в жизни хотелось, мы получить не можем. А то, чем владеем, нам и не мило вовсе. Просто недуг какой-то! Где во всем этом смысл, я вас спрашиваю? Наверно, так уж устроен мир.

– Да она влюблена без памяти!
– воскликнула Фиона, во власти простодушного удивления забывая о необходимости хмуриться.

Исполнительный Джордж Гусик не смог скрыть отвращения.

– Ах!
– фыркнул он и отвернулся от, по его мнению, омерзительнейшего из зрелищ, состроив гримасу и зажимая нос большим пальцем и указательным.

Выходки эксцентричной старухи, при всей их занятности, мистеру Хантеру явно прискучили. Он попытался возмутиться. Однако счастливая Салли, не обратив ни малейшего внимания на протесты молодого джентльмена, продолжала во всех подробностях изучать его подбородок и руки, щеки и одежду. В глазах ее подрагивали и искрились слезы радости.

– Джейми... экий ты у меня щеголь, экий красавчик! Я знала, что ты ко мне вернешься. Теперь весь Ричфорд узнает, что ты здесь - мы с доктором Дженкинсом об этом позаботимся! Теперь мы и пожениться можем! Ненаглядный мой Джейми, ты возвратился из путешествия - я знала, я знала! А где ты побывал, милый Джейми? Изволь-ка рассказать мне все, как есть! Ох, Джейми, Джейми Галливан, плутишка ты этакий - вот ты наконец и дома! Но в чем дело, что-то не так? Отчего ты молчишь? Ты разве меня не помнишь, Джейми, любимый? Как? Ты позабыл свою маленькую Салли Спринкл?

При упоминании каждого нового имени лицо мистера Хантера

преображалось точно по волшебству. Первоначальное изумление сменилось замешательством, замешательство омрачилось подозрением, подозрение уступило место безудержному, недоброму любопытству; затем в глазах мистера Хантера последовательно отразились узнавание - недоверие - ужас - непереносимое отвращение. Ни одна из этих перемен не укрылась от внимания мисс Хонивуд: хозяйка трактира не произнесла ни слова, но про себя глубоко задумалась над увиденным.

Салли обернулась и, заметив, что на всех лицах написано сомнение, несколько раз ударила в пол палочкой. Из кармана платья она извлекла медальон шагреневой кожи, открыла замочек и в неожиданном порыве откровенности - учитывая, как ревниво оберегала она свой талисман до сих пор - выставила побрякушку на всеобщее обозрение, демонстрируя всем и каждому находящиеся внутри портреты.

– Вот! Вот он, мой Джейми!
– проговорила она, возвышая голос.
– Разве вы не видите: вот он, стоит перед вами! Вы только взгляните на него! Отчего вы мне не верите?

– Боюсь, что эта женщина ошибается, - холодно проговорил мистер Хантер. Он уже вполне пришел в себя и теперь свирепо взирал на остальных взглядом, не сулящим ничего хорошего. И, сдается мне, в глазах этих на мгновение промелькнул желтый огонь.

– Разумеется, Салли, мы вам верим, - улыбнулась мисс Хонивуд, и в ее голосе не ощущалось ни унции крахмала. Причем сия достойная женщина нисколько не кривила душой; похоже, она и впрямь верила собеседнице, насколько такое возможно. Вот уж и впрямь диво дивное!

– Вы мне не верите, - всхлипнула Салли. Смятение и горе обрушились на старую даму подобно параличу. Она пошатнулась, выпустила из рук палочку, качнулась назад и упала бы на пол, если бы Мэри Клинч не извлекла вовремя пальцы изо рта и не подхватила ее на лету. С помощью мисс Хонивуд она отвела Салли обратно к креслу; старушка уселась на привычное место; глаза ее, столь огромные за стеклами очков, уставились в одну точку, как если бы она вновь погрузилась в созерцание некоего эпизода или предмета из далекого, смутного прошлого.

Мэри подобрала с пола медальон, выпавший у Салли из рук. Он был открыт, так что горничная не могла не заметить двух миниатюрок внутри: нарисованных маслом портретов юной девушки и молодого джентльмена в костюме минувшего века. Мэри внимательно изучила портреты, в частности один из них, и в результате на лбу ее пролегла складка озабоченности.

– Прошу прощения, мисс, не могли бы вы глянуть одним глазком на картинку? Вот на эту, мисс, на портрет молодого щеголя. Вы только на лицо его посмотрите! Вы небось решите, что я спятила, мисс... но разве он не похож как две капли воды на мистера Хантера?