Зов Первого Всадника

Бритен Кристен

— А что означает «Темные Кланы»? — спросила Кариган.

Бард пожал плечами.

— Эстрал считает, что речь идет о кланах Сакора, вставших на сторону Морнхэвена во время Долгой войны.

Всадники приумолкли. Эреал веткой поворошила угольки в гаснувшем костре и подбросила еще дров. Огонь зашипел и вспыхнул с новой силой.

Напоминание о людях, предавших собственный народ, сбило веселый настрой собеседников. С тех пор Сакоридия прошла долгий путь, всякое бывало. Но мысль о сакорийцах, стакнувшихся с чудовищем, наподобие Морнхэвена, который творил страшные зверства на их родной земле… эта мысль

до сих пор казалась тошнотворной.

— Уф! — воскликнул Тай, заканчивая работу и подымая глаза на товарищей. Он перекусил нить и завязал узелок. Затем передал Барду безукоризненно зашитую тунику. — Вот как надо это делать!

— Премного благодарен, Всадник Ньюланд, — с улыбкой произнес тот. — В следующий раз, когда мне понадобится что-то починить, буду знать, к кому обратиться.

Его замечание вызвало новый взрыв смеха. Все снова повеселели. Но, несмотря на это, когда Кариган сбросила башмаки и завернулась в одеяло, готовясь отойти ко сну, в голове ее все еще бился напряженный ритм песни Барда. С тем она и заснула.

Блэквейл

В глубине, под покровом темных, корявых деревьев и прозрачного туманного полога, погребенная под бесчисленными слоями глинозема, мха и полусгнивших листьев, накопившихся за тысячи лет зарождения и смерти, — там, в самой чаще леса Блэквейл, [6] очнулась и пошевелилась некая мыслящая субстанция.

И тут же — как бы сопротивляясь попытке этого Сознания выйти из сна — раздался хор неслышных голосов. Голоса баюкали, пытались удержать Сознание в оковах многолетней дремы. «Покойся в мире, древнее созданье, — пели они. — Оставь сей мир, ведь он не для тебя. Покойся в мире…»

6

Блэквейл (англ.) — черная вуаль.

Сознание пыталось противиться голосам, их напевной магии, и ему приходилось прикладывать для этого неимоверные усилия. Субстанция издала глубокий стон, от которого по лесу пронесся неуловимый ветерок. Зашелестели листья, с их кончиков упали невесомые капельки — прямо в темные лужи стоячей воды. Лесные создания, до того беспечно занимавшиеся своими повседневными делами, в тревоге замерли, уставясь в пространство настороженным взглядом.

На самом деле больше всего на свете Сознание желало повиноваться волшебным Голосам, навсегда остаться в объятиях вековой дремы.

Но покой был нарушен, и вот теперь оно сопротивлялось, расправляло невидимые щупальца, с помощью которых постигало окружающий мир. Эти щупальца проникли сквозь ковер прошлогодней листвы и замерли, как бы осознавая себя и пределы своих возможностей.

Голоса были начеку: заметив легкую рябь на лесной подстилке, они запели еще громче, быстрее и ритмичнее.

Охваченное паникой, Сознание рванулось сквозь мох и набросанные листья. Оно спугнуло оленя, устроившегося в кустарнике на свой чуткий, недолгий сон, выгнало пауков из старого дуплистого бревна, наслало рябь на мутный лесной ручей. Вместе с водами этого ручья Сознание достигло морских пределов.

Здесь оно скользнуло вдоль скользких стеблей фукуса, [7]

попробовало на вкус соленый йодистый раствор и, смешавшись с волнами, устремилось вдаль. Увы, далеко уйти не удалось — на пути встал непреодолимый подводный барьер, и мшистые камни отбросили Сознание обратно.

Тогда оно устремилось обратно на берег. Вместе с морской влагой впиталось в корни прибрежных растений и проникло в каждую клеточку древесины. Проделав этот путь, Сознание снова вышло наружу в виде капелек росы, повисших на кончиках сосновых иголок, и растворилось в тяжелом ночном тумане, окутавшем лес.

7

Фукус — род морских бурых водорослей.

Устремилось было на север, но вновь наткнулось на непроходимую стену из камня и магии. Здесь хор Голосов стал нестерпимо громким, он развивал свою тему запрета и удержания.

Прочь… Сознание отступило.

Его окружили, обложили со всех сторон, поймали в ловушку. Голоса все баюкали, уговаривали, и вековая дремота снова наваливалась на Сознание, затягивая в свои темные тягучие воды. Оно заметалось, отыскивая хоть малейший намек на брешь в этой стене, хоть одну фальшивую ноту в обволакивающем пении.

Попытка бунта отняла слишком много сил у Сознания. Оно не могло больше сопротивляться и неудержимо соскальзывало в привычный сон.

Но, как награда побежденному, из глубины веков вдруг выплыло имя старого и надежного защитника, и Сознание — по-детски непосредственное в своем отчаянии — выкрикнуло что было мочи: «Варадгрим!»

Этот вопль Голоса не смогли подавить, и позже, когда Сознание уже вернулось в свои темные беспробудные глубины, его крик нашел-таки брешь и пробил защитную стену. Вырвавшись на свободу, он проник в земли Сакоридии и зажил самостоятельной жизнью.

Ночное вторжение

Наверное, в том, что Кариган никак не могла уснуть, виновата была песня Барда. Это ее навязчивый ритм и жуткие персонажи заставляли девушку вертеться с боку на бок, сбивая одеяла в беспорядочную кучу. А может, дело было в близости злополучной поляны. Так или иначе, но когда утомленная Кариган, наконец, соскользнула в беспокойный сон, он оказался наполненным зловещими кошмарами и тревожными видениями.

Ей снилось, что лес вокруг нее завял и потемнел. Черные ветви с нераспустившимися листьями пришли в движение: они сплелись над ней и превратились в прочную паутину, безжалостную сеть, которая накрыла ее с головой.

Одновременно под землей ожили корни деревьев. Они зашевелились, поползли по-змеиному, прорываясь наружу и засыпая тело бесчувственной Кариган комьями земли. Ей ужасно захотелось вскочить и убежать, но — как это бывает во сне — тело оказалось тяжелым и неподатливым.

Корни скользили по ее рукам, сплетались на шее, тянули вниз. Земля поддалась и начала оседать.

«Нет!» — хотела закричать Кариган, но земля забивалась ей в рот и ноздри. Крик замер в груди у девушки.

Длинный побег скользнул вдоль тела и впился в плечо, внедрился в мускулы и сухожилия, обвился вокруг костей. Его отростки пронзили все тело, стремясь овладеть им. Овладеть ею, Кариган.