Зов крови
Шрифт:
— Don’t move! — крикнул один, судя по белой бороде, старший. — To fling you gun!
— Okey, — устало сказал я, держа одну руку над головой, а второй вытащил «стечкин» из кобуры и бросил его перед собой. — No more gun! — своим корявым английским произнес я, одной рукой охлопывая себя по карманам одежды.
— Who are you? — спросил старший, подходя ближе. Один мужик поднял мой пистолет и сунул себе в карман.
— I am Russian, — быстро сказал я. — Русский! — по-русски добавил я.
— Рушкий? — недоверчиво переспросил старший. — Moskau, Iwan, yes?
— Ну е-пе-ре-се-те… — обреченно произнес я. —
— Самовар, — закивал головой один из нигерийцев и принялся что-то объяснять своим. Те дружно закивали, посматривая на меня. Я в ответ тупо улыбался измученной улыбкой, вспомнив поговорку, отлично характеризующую ситуацию: «Улыбайтесь, люди любят идиотов».
— Mister Russian, — обратился ко мне старший, — you here alone?
— Yes, yes, — кивнул я. — To be shut. My friend is dead. We are soldier, — почувствовав прилив красноречия, продолжил я.
— Рушкие мьироторцы, — предположил улыбчивый негр с лысиной на макушке. Он уже опустил ружье, видимо, поняв, что я не стану причинять вреда.
— Рушкий есть хорошо, — сказал старший. И откуда они только эти слова знают? Может, бывали у них наши.
— I hungry and tired, — сказал я. — And I need you’re help. I must go to the basis of NATO. Please…
— Welcome, — сказал нигериец, махнув в сторону деревни. — Go!
Меня приютили в доме старшего. Накормили и уложили спать в отдельной комнате. Я долго ворочался, вспоминал семью, учебу, первые годы службы. Еще меня спрашивали, хочу ли я отправиться Периметр сторожить, а я решил отправиться в эту чертову Нигерию с ее революцией, сектантами, мародерами и натовцами, которые оказались тут как тут. И все-таки я уснул без снов.
Проснулся чуть после рассвета от громкого выстрела. Осторожно выглянул в окно. В центре деревни собралась толпа деревенских, около ста человек, а их окружили сектанты, на которых я вдоволь насмотрелся вчера. Сектанты были на машинах, я насчитал четыре внедорожника с пулеметами.
— Вот хрень, — выругался я, начав быстро собираться. Я не знал, что происходило на улице, и не хотел знать. Я хотел помочь, но один солдат без оружия против толпы обкуренных сектантов беспомощен.
Мозг лихорадочно выдавал варианты, как мне поступить. Бежать? Не убегу. Воевать? Не очень-то приятно воевать без оружия. А что тогда? Прятаться? Лечь спать? Сдаваться? Вдруг они ищут не меня?
На улице вновь прогремел выстрел, сопровождаемый криками и смехом. Деревенские стали в панике разбегаться, а те немногие, у кого было оружие — отстреливаться. Сектанты принялись палить по всем и на машинах бросились в погоню. Я заметил, как один отделился от отряда и тащил за собой упирающуюся девку. Как раз к дому, где я прятался.
Я мгновенно оказался у выхода, дожидаясь, когда сектант затащит добычу в дом. Он толкнул девку вперед и сам зашел следом, хлопнув дверью и даже не заметив меня. Я вмиг оказался за его спиной и свернул ему шею. Сектант рухнул на пол. Я взял его старый АК-47, два «рожка» и пару гранат. Посмотрел на девку, та залепетала слова благодарности на английском. Но я ее уже не слышал. В ушах у меня слышны были лишь грохот выстрелов, крики умирающих
Я выглянул в окно. Деревенские бежали в сторону леса, большинство падало под градом пуль. Сектанты даже не пытались преследовать, они просто играли с жителями. Я короткой очередью пробил череп ближайшего сектанта, выглядывавшего из окна джипа, и тут же спрятался обратно. В стене справа от меня появилось несколько пулевых отверстий — тонкая стена не могла выдержать попаданий из «калаша». Я бросился на пол, и надо мной просвистело еще несколько пуль, и стена напротив покрылась отметинами.
Я привстал и выглянул на улицу. К дому осторожно шел один сектант, больше я никого не заметил. Революционер заметил меня и нажал на спусковой крючок, я выстрелил одновременно с ним, вновь прыгнув на пол. Сектант рухнул на землю, схватившись за рану на шее, но жить с такой раной ему осталось недолго. Я вновь выглянул и рванул к ближайшей машине. Со стороны леса донеслись крики. Я сел в машину и завел двигатель, кинув «калаш» на сидение справа. Двигатель зарычал. Я вдавил педаль газа, и машина рванула вперед. Из-под колес клочьями вырывалась пыль, сзади слышались выстрелы, рядом свистели пули. Я погнал машину по степям на север, не зная, где находится база НАТО.
Глава 4 — Лиманск: Побег
— Вот болван, — раздался издалека знакомый милый голосок. — Вставай, идиот.
Я приподнялся на локтях, тряхнул головой. Вспомнил, что все еще гол, и юркнул в ванную. Голова раскалывалась от боли, из разбитого носа текла кровь, но я был живой… какое счастье…
— Ты совсем о себе позаботиться не можешь? — ехидно спросила Лиса, кинув в ванную чистое полотенце. Я пробормотал невразумительный ответ и поблагодарил. Вновь раздался ехидный смешок.
— Перестань ржать, — устало сказал я, вытираясь насухо.
— Возьми, вот тут есть кой-какая одежда, а твою можно и постирать.
Девушка дала мне камуфляжные штаны и черную футболку.
— У меня еще куртка из этого комплекта есть. Берцы у тебя свои есть.
— Первый раз девушка в первый день знакомства приводит меня к себе домой и еще дает одежду, — хмыкнул я. — Кстати, чью?
— Какая тебе разница? — огрызнулась Лиса. — Есть, вот и радуйся. Не велика?
— Нормально, — отозвался я, одевшись. Вышел из ванной, чуть не поскользнулся на мокром полу, вовремя оперся на шкаф слева. — А у тебя чисто случайно нет еще и очков для близоруких людей со зрением минус пять? — хмыкнул я.
— Ты еще и слепой? — нахмурилась Лиса. — Дала Зона попутчика…
— Что не так? — возмутился я.
— Слепой, неуклюжий, ничего еще не знает ни о чем… Как трудно жить. — Девушка направилась на кухню. Я пошел следом.
— Научусь всему, дай бог, — ответил я, топая босыми ногами. — Носков у тебя нет?
— Портянки намотаешь, — хмыкнула Лиса. — Мои тебе на пол ступни налезут, вон какая лапа большая.
— Не большая, а нормальная, — отозвался я. — Ты где была-то?
— Ходила к командованию, доложить о потерях. Я сказала, что ты не убивал Кабана и Шакала, так что к тебе претензий пока нет. Кстати, вымоешь пол там, где воды развел. И лед к носу приложи, кровь уже не идет, но нос твой распух мама не горюй.