Зов издалека
Шрифт:
Отделаться от этой мысли он не мог.
30
В квартире Хелены Андерсен работали три криминалиста и фотограф. Медленно, тщательно, строго соблюдая протокол, они наносили нингидрин на предполагаемые отпечатки пальцев, в том числе и на лежащую на ночном столике газету. Винтер знал, что нингидриновый метод помогает зафиксировать даже очень старые отпечатки. Центральная лаборатория криминалистики в Линчёпинге умудрилась идентифицировать отпечатки столетней
Отпечатки на стали вообще невозможно стереть. Они словно выгравированы на металле. Есть методы, позволяющие обнаружить отпечатки пальцев даже на влажной бумаге.
Техники-криминалисты убирали в специальные пакеты стакан на столе, детские игрушки — со всем этим гораздо удобнее работать в лаборатории.
На стены и полы наносили черный угольный порошок. Бейер не любил угольный порошок — ему было жалко квартиру. Железо в порошке окислялось и оставляло безобразные пятна. Порошок наносили кисточкой, выжидали, пока он заполнит отпечаток и фиксировали липкой лентой.
Отпечатки на выключателях, на дверях, на столе… на всем, до чего человек постоянно дотрагивается руками.
Иногда отпечаток снять трудно. В таких случаях сначала делают фотографию и только потом пытаются зафиксировать его угольным порошком. Так поступают почти всегда, чтобы исключить всякий риск. Фотографы используют только черно-белую пленку. Цвет не имеет значения. Важен рисунок.
Карин Сольберг плакала и никак не могла остановиться. Они сидели в ее крошечной конторе.
— Эстер была права! Эстер была права!
— Да. Эстер была права.
— А что она говорит теперь?
— Я побеседую с ней чуть позже.
— Какой ужас! — всхлипнула Карин. — Девочка…
— Значит, вы ее не помните?
— Сейчас я вообще ничего не помню. И… может, попозже вспомню что-нибудь.
— Нам потребуется ваша помощь при опознании.
— Что это значит? Мне придется ехать в морг?
— Да… нам надо опознать труп как можно скорее. Пожилой даме, к сожалению, тоже нужно будет поехать с нами.
Она замолчала — похоже, пыталась что-то вспомнить.
— Звучит, конечно, странно, что я их не помню… но я совсем недавно здесь работаю, я уже говорила… А они, наверное, не из тех, кто любит быть на виду. То есть мать…
— Быть на виду?
— Ну да… Есть такие люди, их почти не видно.
Винтер прекрасно понимал, о чем она говорит. Одиночество часто заставляет человека прятаться в свою раковину. Одиночество и бедность. Винтер тоже родился в небогатой семье, но отец разбогател, когда Эрик был еще маленьким. Он провел первые годы жизни на окраине Гетеборга, в одном из бесчисленных многоквартирных муравейников. И до сих пор помнил этот мир. Как-то он сел на трамвай
— Замыкаются в себе, — сформулировал он больше для себя, чем для Карин.
Девушка снова всхлипнула.
У маленького стадиона собралась небольшая толпа зрителей: играли две девчачьих команды. Неподалеку стоял патрульный автомобиль. Надо его оттуда убрать, мельком подумал Винтер.
Подул западный ветер, и шведский флаг на флагштоке ожил. И флаг надо бы приспустить…
— Значит, плата за квартиру внесена. Что вы еще можете сказать по этому поводу?
— Да ничего… Я нашла эти сведения в компьютере в районной конторе «ББ».
— Значит, можно всегда узнать, заплачено ли за квартиру?
— Ну да. В компьютере.
— Как происходит оплата? Предварительно напечатанные извещения?
— Да… или через обычный расходный ордер.
— А где они хранятся?
— Что именно?
— Расходные ордера.
— На почте… или в банке. Думаю, копии есть и здесь, в котельной… то есть в конторе. Мы так ее называем, поскольку она в том же здании, что и котельная.
— Значит, квартплату внесли либо по предварительно напечатанному платежному извещению, либо вручную заполнили расходный ордер?
— Да.
— Но вы не знаете, как именно?
— В компьютере это не видно. Только результат — заплачено. И все.
— Но если кто-то заполняет ордер вручную… то копия должна сохраняться? Или как? — Это «или как» чудака-собачника так и прилипло к языку.
— Думаю, да.
— И в таком случае кто-то должен был написать ее имя, чтобы показать, что заплачено именно за эту квартиру, а не за другую.
— Достаточно номера квартиры.
— А этот номер стоит на платежных извещениях?
— Да.
— А сейчас я застану кого-нибудь в этой вашей… котельной?
Она посмотрела на часы.
— Думаю, да. Лена должна быть на месте. Могу позвонить.
Винтер кивнул. Карин набрала номер и с кем-то поговорила.
— Она у себя. — Карин повесила трубку.
— Вы не могли бы пойти со мной?
— Не знаю… я в таком виде… — шмыгнула она носом. Глаза красные и заплаканные, куда тут пойдешь? Да какая разница, подумать только, убитая была почти ее ровесницей… и этот ребенок. Конечно, надо действовать как можно быстрей.
— Да, — поднялась она со стула. — Я иду с вами.
Винтер позвонил по мобильному Рингмару и попросил начать беседу с Эстер Бергман… И убрать машину со стадиона.
Он нажал кнопку отбоя и сунул телефон во внутренний карман пиджака.
Они вышли на улицу. Винтер посмотрел на болельщиков. В основном выходцы из Юго-Восточной Азии. Как и девушка рядом с ним.
— Здесь у вас многонациональное общество.
— Меньше пятидесяти процентов шведских граждан.