Зороастр
Шрифт:
Ее сердце забилось предчувствием какой-то страшной беды.
«Это голос судьбы твоей», — сказала ей Атосса, и действительно этот звук походил на вопль надвигающейся смерти.
— Это Друхшь гор [4] , — сказала одна из невольниц.
— Это вой волков, — сказала другая, мидянка со склонов Загроша.
— Боевой клич детей Анака похож на этот звук, — вставила маленькая сириянка, дрожа всем телом.
В то время они вдруг услыхали внизу стук конских копыт и увидали темные тени всадников, огибавших ограду сада. Это была Атосса со своею свитой, мчавшаяся к крепости по большой дороге.
4
[4]Демон,
Негушта внезапно оттолкнула своих рабынь и побежала по тропинке к дворцу; смуглые невольницы поспешили за нею. Одна из них наклонилась, подняла индийский кинжал и сунула его за пояс.
В одно мгновение страшная истина представилась Негуште со всей очевидностью. На холмах, вероятно, собирались вооруженные люди, чтобы спуститься вниз и напасть на дворец. Атосса же обеспечила себе верное убежище в Стаккарской крепости. Одна только мысль овладела Негуштой: она должна отыскать Зороастра, предупредить его об опасности. Они еще успеют бежать вдвоем.
Негушта побежала по аллее и поднялась по широким ступеням, которые вели в портик дворца. Между колоннами спокойно ходили рабы, неторопливо зажигая большие факелы, горевшие здесь всю ночь. Они не слыхали странных криков, раздавшихся с гор, а если и слышали слабый их отзвук, то не обратили внимания.
Негушта остановилась, с трудом переводя дух от скорого бега. Когда она увидела, что во дворце царит полнейшее спокойствие, происшедшее представилось ей страшным сном.
Она не знала, что в эту самую минуту обитатели нижней части дворца уже бежали в смятении, бросив все на произвол судьбы и спеша скорее достигнуть крепости. В том отделении дворца, где была Негушта, никто, по-видимому, ничего не подозревал; и она решила, не поднимая тревоги, отправиться одна на поиски Зороастра, В ту минуту, как она входила в большую залу, грозный крик еще раз огласил долину. Она едва могла подавить в себе ужас, снова охвативший ее при этом зловещем звуке, чтобы пройти рядами преклоненных рабов.
У Негушты была невольница, которой она доверяла более, чем другим, — молоденькая сириянка, наполовину еврейка по своему происхождению.
— Ступай, — поспешно сказала она ей на своем родном языке, — ступай, отыщи верховного жреца Зороастра и приведи его в мои покои. Я тоже буду искать его, но если не найду, то буду ожидать тебя здесь.
Девушка побежала по длинным переходам, торопясь исполнить приказ царицы, а Негушта отправилась на поиски другою дорогой. Ей стыдно было спрашивать о Зороастре. Слова Атоссы все еще раздавались в ее ушах: «Одну с твоим любовником!» Кто знает, быть может, эти слухи давно уже ходят при дворе? Она молча шла своею дорогой. Она знала, в какой части дворца жил Зороастр. Занавесь его скромного покоя была раздвинута и внутри горел слабый свет. Комната была пуста; развернутый свиток свалился на пол, на пурпурную подушку и длинный белый плащ Зороастра лежал на скамье, служившей ему ложем.
Негушта окинула комнату нежным, любящим взглядом и затем пошла по широкому коридору, тускло освещенному небольшими масляными лампадами. Она заглянула в залу совета; там тоже не было никого. Длинные ряды двойных сидений были пусты и слабо выступали из мрака. На противоположном конце, над высоким балдахином, одинокая лампада слабо освещала резное кресло из слоновой кости с золотом, на котором сидел царь, когда собирался совет. Дальше, низкий вход в царскую сокровищницу оберегался четырьмя копьеносцами, копья которых с громким
Так прошла она через все крыло здания и снова очутилась в своих покоях. Ни одной белой фигуры, которую можно было бы по ее одежде принять за жреца, она не встретила. В той части дворца, чрез которую прошла Негушта, Зороастра не было, — в этом она убедилась. Она стала искать глазами маленькую рабыню-сириянку, но та еще не вернулась.
Тогда, чувствуя, что не в силах выносить долее этой мучительной неизвестности, она послала на поиски верховного жреца другую рабыню, мидянку, служившую ей еще в Экбатане.
Негуште казалось, что минуты превращались в нескончаемые часы. Она сидела, сжимая руками виски, как бы стараясь этим сдержать их лихорадочное биение, от которого мозг ее готов был разорваться, и чернокожая опахальщица изо всех сил обвевала ее пальмовым листом, думая, что госпожа ее страдает от зноя. Другим женщинам царица велела удалиться и сидела теперь, озаренная мягким светом благовонной лампады, как истинное воплощение смертельной тоски.
Какое-то предчувствие говорило ей, что над ней нависла страшная, неминуемая опасность. Тишина и спокойствие, господствовавшие во дворце, не могли заглушить в ней ужаса, которым наполнил ее сверхъестественный крик, три раза повторившийся с горных высот.
Она не могла сидеть на месте; встала и начала в страшном волнении ходить по комнате. Что они мешкают, эти ленивые рабыни? Когда они придут, наконец?
В эту минуту в комнату вбежала рабыня-мидянка.
— Где он? — воскликнула Негушта, бросившись к ней.
Женщина низко склонилась и ответила трепещущим голосом:
— Говорят, что верховный жрец бежал два часа тому назад из дворца вместе с царицей Атоссой. Говорят…
— Ты лжешь! — закричала вне себя Негушта, бледная, как полотно. Что говорят еще?
— Говорят, что дикие всадники из восточной пустыни спускаются с гор, — торопливо отвечала невольница, с трудом переводя дыхание. — Все бегут, всюду смятение…
Негушта уже и сама слышала бессвязные крики объятых страхом мужчин и вопли испуганных женщин, все это смешалось в диком гуле, становившемся громче с каждою минутой.
В этот самый миг вбежала молоденькая сириянка. Задыхаясь, она бросилась к ногам Негушты и обняла ее колени.
— Беги, беги, возлюбленная госпожа, — воскликнула она, — диаволы гор гонятся за нами, они запирают все выходы, все люди в нижней части дворца перебиты…
— Где Зороастр?
Лицом к лицу с наступившею смертельною опасностью, Негушта разом сделалась спокойна.
— Он в храме вместе с другими жрецами… Теперь он, наверное, убит… он, ведь, не мог знать, что здесь происходит… Беги же, беги! — кричала в мучительном страхе маленькая сириянка.
Негушта ласково положила руку на голову девушки. Теперь, когда она узнала самое худшее, к ней вернулись и гордость ее, и мужество, и она спокойно обратилась к другим рабыням, ворвавшимся в комнату из смежной залы. Иные совсем задыхались от страха, другие пронзительными криками выражали свой беспредельный ужас.