Зонтик

Мопассан Ги де

Госпожа Орейль побагровела от злости.

— Послушайте, сударь, когда в декабре у нас загорелась сажа в трубе, мы понесли убытки франков на пятьсот, самое меньшее. Однако господин Орейль ничего не потребовал с вашей компании; теперь она, по всей справедливости, обязана уплатить

за мой зонтик.

Догадавшись, что она лжет, директор улыбнулся.

— Вы не находите странным, сударыня, что господин Орейль, который не потребовал возмещения убытка в пятьсот франков, претендует на пять-шесть для перетяжки зонтика?

Нимало не смутившись, она отпарировала:

— Прошу прощения, сударь, убыток в пятьсот франков бил по карману господина Орейля, потеря же восемнадцати чувствительна для кошелька госпожи Орейль, а это не одно и то же.

Он сообразил, что от нее не отвяжешься, что лучше уступить, чем терять целый день, и попросил:

— В таком случае не сочтите за труд описать, как произошел несчастный случай.

Почуяв победу, она вошла в подробности:

— Понимаете, сударь: у меня в прихожей стоит такая бронзовая штука подставка для тростей и зонтов. На днях прихожу я домой и ставлю туда вот этот. А надо вам сказать, сверху там висит полочка для свечи и спичек. Я протягиваю руку, беру четыре спички. Чиркаю одной — не горит. Чиркаю второй — сразу тухнет. Чиркаю третьей — та же история.

Директор перебил ее — ему захотелось съязвить:

— Спички были, наверно, с акцизной наценкой? Она не поняла и продолжала:

— Очень возможно. Во всяком случае, четвертая загорелась, я зажгла свечу, ушла к себе и прилегла. Через

четверть часа мне показалось, что пахнет паленым. А я до смерти боюсь пожара. Если уж он случится у нас, то не по моей вине. Я на этот счет сама не своя, особенно с тех пор, как у нас загорелась сажа в трубе — я же вам рассказывала. Так вот, я, разумеется, встаю, выхожу, все осматриваю, обнюхиваю, как ищейка, каждый закоулок и замечаю, что тлеет мой зонтик. Вероятно, в него упала спичка. Сами видите, что с ним.

Директор покорился своей участи. Он спросил:

— Во сколько вы оцениваете ущерб?

Она мялась, не решаясь назвать цифру. Потом, чтобы не выглядеть мелочной, опять предложила:

— Отдайте его в перетяжку сами. Я вам доверяю.

Он отказался:

— Нет, сударыня, не могу. Скажите, сколько вы требуете.

— Но... Пожалуй... Мм-м... Нет, сударь, я не хочу наживаться на вас. Сделаем так: я отнесу зонтик в мастерскую, попрошу обтянуть его хорошим, прочным шелком и представлю вам счет. Вы согласны?

— Вполне, сударыня. Отлично. Вот записка в кассу — там оплатят ваши расходы.

Он протянул бумажку, г-жа Орейль схватила ее, поднялась и вышла, рассыпаясь в благодарностях и спеша убраться, пока директор не передумал.

Теперь она весело шагала по улице, присматривая зонтичную мастерскую пошикарней. Наконец выбрала достаточно богатое с виду заведение, вошла и твердым голосом распорядилась:

— Обтяните этот зонтик хорошим, очень хорошим шелком. Самым лучшим, какой у вас есть. За ценой я не постою.