Зона зла
Шрифт:
Адмирал Рогов – носитель элитной флотской культуры и мысли – также не был чужд человеческим слабостям. Он читал в подлиннике Хемингуэя, мог немало рассказать о демократии, но не был против, если бы в армии и на флоте ввели титулование «ваше высокопревосходительство». А почему нет? Демократия демократией, а власть – это власть. Разве не так?
– Товарищ командующий, – сказал тогда Лукин. – Позвольте моему подразделению постоянно сохранять позывной «Барракуда».
– Есть правила радиообмена и кодирования передач…
Командующий не стеснялся
– Так точно, но не все в этих правилах разумно. Во всяком случае, на мирное время.
– Критикуешь?
Вопрос хитрый, с подтекстом. Любой ответ на него позволял адмиралу повернуть разговор так и сяк – хоть поддержать просьбу, хоть объявить выговор за самовольство в суждениях, чтобы пресечь неразумную инициативу и поддержать порядок.
– Нет, рассуждаю.
– И до чего дорассуждался?
– До того, товарищ командующий, что супостат давно и прекрасно знает о том, кто располагается на озере Голубень. Из космоса нас уже не раз фотографировали и снимочки расшифровали. Разве не так?
Адмирал промолчал. То, о чем Лукин справедливо догадывался, он знал прекрасно, но не в его правилах было подтверждать догадки подчиненных, пусть самые разумные. Иначе каждый подполковник или капитан-лейтенант начнут ощущать себя слишком умными, что в принципе недопустимо в условиях единоначалия и подчиненности.
– Думаю, товарищ командующий, хорошо известно и то, чей позывной «Барракуда». Сегодня радиопеленгация позволяет точечно определять, откуда идет сигнал. Так что назови наше подразделение хоть «Пескарем», хоть «Креветкой», передачи будут идти с берега озера Голубень. Зато, если на месте дислокации всегда будет работать рация с позывным «Барракуда», а отряд уйдет в рейд с позывным «Трепанг», не сразу выяснят, кто есть кто. Это и будет маскировкой не по форме, а по существу.
– А что, Лукин, в твоем рассуждении что-то есть.
«Добро» на сохранение постоянного позывного командир отряда боевых пловцов тогда получил, и эта стабильность «Барракуды» сбивала с толку многих, кого беспокоила возможность появления в их расположении диверсантов.
Когда Рогов назвал цель – военно-морскую базу Радужная, Лукин позволил себе высказать удивление:
– Мы их щупали две недели назад. Там были сплошные дыры.
Рогов снисходительно улыбнулся.
– По результатам твоего рейда я отдал приказ. Отвел неделю на устранение прорех. Они думают, что так быстро я их во второй раз поверять не стану. Понял?
– Так точно.
– Выйдешь завтра в ночь. И никому никакой информации. О деле знаем только я и ты.
В море группа Лукина вышла с наступлением темноты на каботажном транспорте «Сучан». Суденышко лениво шлепало заданным курсом, ничем не привлекая к себе внимания.
Диверсанты разложили на палубе оболочки двух надувных лодок – «стрижей». Один из пловцов прикатил стальной баллон, похожий на артиллерийский снаряд
Закончив с одной лодкой, боец занялся второй. А в первую, готовую к спуску, команда начала загружать поклажу.
Имущество диверсантов – боеприпасы, сигнальные средства, макеты магнитных мин, аппаратура связи, продукты – было уложено в прорезиненные торбы, которые каждому суждено тащить на себе. Хотя диверсанты брали с собой запасы по минимуму, барахла набралось достаточно. Даже при желании облегчить груз и оставить за бортом хотя бы пять килограммов, сделать это было невозможно. Предварительный отбор вещей осуществлялся с крайней жесткостью. Полезность каждого предмета обсуждалась и выверялась. Сами предметы обязательно взвешивались.
Лукин, полностью доверявший своим подчиненным, все же сам проверил качество погрузки. Она оказалась выше похвал. Все было размещено по своим местам и хорошо принайтовлено. Сказались утомительные тренировки, в ходе которых Лукин заставлял взрослых суровых мужчин раз за разом разбирать и собирать укладки, складывать и крепить их в нужных местах. Каждая вещь лежала так, чтобы при необходимости ее можно было достать и использовать без трудностей.
По сигналу Лукина транспорт лег в дрейф. С подветренного борта поворотная шлюпбалка вывалила первого «стрижа» за борт. Заработала лебедка, опуская утлое суденышко на воду. Волной «стрижа» припечатало к судну, и он, скрипя транцами, закачался на волнах.
По двум нейлоновым линям два десантника скользнули вниз. Обосновавшись на «стриже», они принайтовались и приняли весь остальной груз.
Лукин подал команду, и экипаж первого спущенного на воду «стрижа» – в боевом ордере он должен был быть вторым – опустился по канату на свои места. Столь же аккуратно и быстро оказался на волне и другой «стриж» – флагман боевого порядка. Последним на него спустился командир.
Заработали двигатели, и лодки отвалили от транспорта.
«Сучан» тут же пришел в движение и, резко сменив курс, стал уходить мористее. Кильватерная волна качнула «стрижи». Они остались одни среди темени и волн. Ходовыми огнями лодки себя не обозначали, хотя находились на судоходном фарватере.
Лукин определился по сторонам света, взял пеленг на маяк, располагавшийся на мысе Рогатый у входа в бухту военно-морской базы Радужная.
Двигатели, выведенные на полный газ, взревели, и «стрижи» в строю левого пеленга рванулись к цели. Они шли быстрее, чем рассчитывал Лукин.
Ветер дул бакштаг с правого борта, придавая лодкам дополнительную скорость, но в то же время сносил их мористее. Это мало беспокоило Лукина. Хуже, когда начинается отставание от графика. Два раза на пути к цели «стрижам» приходилось сбрасывать ход до самого малого. В первый раз, когда слева по борту, обозначенный ходовыми огнями, величаво проследовал океанский сухогруз.