Зона сна
Шрифт:
– Говорят, что вы, Станислав Фёдорович, с лошадьми управляетесь не хуже крестьянина, – сказал профессор. – Здешний староста готов нам предоставить лошадь с дрожками, но без возницы. Если бы вы соблаговолили… э-э-э… исполнить данную обязанность, я был бы вам весьма… э-э-э… тэк-сэзэть…
– Да ведь в дрожки-то все не уберутся! – перебил его Стас.
– То-то и оно! – закивал профессор. – Если бы вы… тэк-сэзэть… взяли на себя труд переговорить со старостой, чтобы дали подводу…
– Ежели вы, Игорь Викентьевич, к поездкам на дне подводы непривычны, – честно сказал
– Пешком?.. – переспросил профессор с некоторым ужасом.
– С другой стороны, не Бог весть какой конец, – сжалился над ним Стас. – Можно и вытерпеть.
Выехали настолько рано, насколько смогли, то есть совсем не рано. Дорога была грунтовой, и, разумеется, скорость приходилось держать оскорбительно небольшую. Стас мог бы и наддать, но сдерживал лошадку, поскольку на каждом ухабе из подводы нёсся невыносимый визг. Василиади с Вовиком не выдержали этого акустического сопровождения, вылезли из подводы и пошли пешком; вслед за ними выскочил из подводы и Витёк Тетерин, а за ним и Санёк Ваховский. Парни быстро скрылись из виду, обогнав подводу. Как они шли – загадка, но в Рождествене появились позже остальных. А Стас довёз основную группу к полудню.
Дорога шла сперва обрывистым берегом реки, вдоль поля, колосящегося налитым ячменём, затем свернула в лес. Здесь к мучениям, которые испытывали ехавшие в подводе пассажиры, прибавились жирные лесные комары – непуганые наглые твари. Стас, впрочем, их не замечал; привык за пять лет жизни в Ондриевом граде.
К монастырским воротам подъехали одновременно с пролёткой, из которой, отдуваясь, выкарабкался крупный пузатый господин с обширной окладистой бородой и в сюртуке и принялся шёпотом ругаться с извозчиком.
– Кто это? – спросил Стас у Жилинского.
– Никак, сам господин Горохов пожаловал, – ответил профессор и, кряхтя, потянулся. – Да-с, вы были совершенно правы насчёт отсутствия рессор… И откуда он…
– А кто такой этот Горохов? – Стас уже начал ревновать к своей книге.
– Он краевед из Костромы. Большой оригинал!
Стасу немедленно вспомнилась путаная книжка про историю Рождественского монастыря, которую он прочитал перед тем, как ехать на практику. Уж не тот ли это краевед, который перекроил к чертям собачьим всю хронологию и отнёс сроки постройки собора чуть не в наполеоновские времена?.. Впрочем, Стас точно теперь не помнил, куда кто и что перенёс: для него с тех пор, как он читал об этом, прошло очень много времени.
– Похоже, занятия краеведением в наши дни больших доходов не приносят?.. – заметил он, увидев, как кривится краевед, торгуясь с извозчиком.
– Не судите по первому впечатлению, – ответил ему Жилинский. – Наш ниспровергатель основ держит магазин канцтоваров, с доходов от которого и живёт. А мне вот интересно, откуда он узнал про находку. Ведь всего два дня прошло! Может, кто телефонировал?
Тут из ворот монастыря показались трое: плотный джентльмен лет шестидесяти с розовой лысиной в обрамлении седых воздушных
– Ба! – воскликнул академик, раскинув руки. – Игорь Викентьевич! Какими судьбами?
– Слухами о вашем приезде, Андрей Николаевич, земля полнится… – ответствовал помятый в поездке Жилинский. – Вот-с, примчался лично выразить почтение…
Учёные мужи слегка приобнялись и похлопали друг друга по плечам.
– А ещё чем она полнится? – спросил академик.
– Честно говоря, чёрт-те что рассказывают… – сказал Жилинский. – Даже не хочу при вас повторять эти глупости. Надеюсь от вас, из первых уст, так сказать, услышать…
– Тогда приготовьтесь, коллега, ахнуть и упасть в обморок!
Академик говорил громко, с удовольствием, явно красуясь перед публикой. Ведь кроме парочки его ассистентов, маявшихся с корзинами в руках, и любопытствующих деревенских подростков, тут же стояли студенты-практиканты во главе с Маргаритой Петровной и, рядом со спокойной пегой кобылой, на которой они сюда приехали, Стас, держа вожжи в руках. Доцент Кованевич была одета, как всегда, в гимнастёрку и полевые брюки, тоже цвета хаки.
– Кто это с вами? – спросил академик, плотоядно уставившись на неё. – Представьте-ка меня, коллега.
Жилинский, притоптывая от любопытства и нетерпения, представил:
– Доцент Кованевич, Маргарита Петровна.
– Марго-о! – протянул академик. – А это что за племя младое, незнакомое? – И он скользнул взглядом по выпуклым формам некоторых девиц.
– Студенты мои, Андрей Николаевич. У нас, изволите видеть, практика здесь.
– Удачно, весьма удачно-с… – промурлыкал академик, переводя взгляд обратно на Марго.
– Виноват, Андрей Николаевич, – не вытерпел Жилинский. – Так что там за находка?..
– Где? А, это… Чудесно выглядите, сударыня. – Львов приблизился к Маргарите. – Стиль милитари на фоне древних стен… Воительница, амазонка… Защитница славянских рубежей, Марфа-посадница…
– Ну, Андрей же Николаевич! – взвыл Жилинский.
– Да, кстати, – повернулся к нему академик, – рекомендую: мои ассистенты Владимир и Ольга. Отчеств им по молодости лет не полагается. Весьма подающие надежды учёные, а…
– Книга! – закричал Жилинский, не замечая поклонов львовских ассистентов. – Книга, Андрей Николаевич, или я за себя не ручаюсь!
– Удовлетворите же наше любопытство, – улыбаясь Львову, произнесла Маргарита Петровна.
Академик, в свою очередь, улыбнулся ей, выдержал паузу и только тогда произнёс:
– «Сказание Афродитиана», коллега!
Стас вздрогнул и выронил вожжи из рук. В груди образовалась какая-то сосущая пустота. Голова закружилась. Вот бы некстати было сейчас отключиться, подумал он и потёр ладонями виски.