Zona O-Xa

Грецкий Виктор Иванович

Леля молча начала прислушиваться, по-прежнему ни слова не говоря.

– Ручка нужна, – глянув в ее сторону и улыбнувшись, тем самым как бы извиняясь, что раньше окончания ужина встает из-за стола сказал Саня. – Не убирай, еще допью.

Он перебрался за письменный стол и начал писать:

Надеюсь, Воин я, а им разрешено

Есть мясо в пост, и пить (немножечко) вино,

Но вот уж третий день, как на меня в окно

С укором кролик смотрит… мне не все равно.

Он отложил ручку. Монорим был закончен,

но что-то продолжало его беспокоить.

– Надо подождать, пусть отлежится, – подумал Саня, решив вернуться на кухню.

Уже двигаясь в сторону кухни и задумчиво бубня: – Надо ж дать, надо ж дать, – он, вдруг, остановился. Взгляд его уперся в лежащую на телефонном столике книгу.

– Воскресенье, – прочитал Гиров, взяв книгу в руки и, постояв неподвижно несколько секунд, повернул назад. Сев за стол, он стал медленно выводить:

Тридцатый день поста,

Я одинок как перст.

Ни Пушкина, ни Блока,

Ни… сурово.

Я в узел завязал себя, постясь,

А Бес… Бес мясо жрет.

Толстого?

Да, увы, ведь нет у нас коровок.

Прочитал. Ему явно не нравилась залетевшая невесть откуда в его голову блажь. Прежде всего из-за нарушения слога в последней строке. Написание стихов Саня считал для себя этаким приятным время провождением, но несмотря на это понимал, что если теряется слог, то и мысль начинает хромать и уходить с верного пути.

– Ладно, дозреет, – подумал он и пошел допивать чай.

– Написалось, – спросила Леля, когда он вернулся.

– Не до конца, – как бы извиняясь, улыбнулся он в ответ.

– Ясно. Санечек, я про Шурика нашего подумала. Может отправить ему в помощь парочку человек? Из приезжих? Узбеков, например? Они, я думаю, согласятся в деревню переехать, лишь бы там работа была.

– А что? – заметив удивленный взгляд мужа, заторопилась Леля. – Они хоть не пьющие, не подведут. Замучился ведь там совсем один сражаться с этим беспределом. Мало того, что Новый год с коровами одному встречать пришлось, так еще все две недели, как прокаженный, проработал безвылазно.

– Ага, а не проработал бы две недели, как ты говоришь, как прокаженный, и был бы для этих коровушек свой Освенцим, – грустно подытожил ее рассказ Гиров. – Хотя узбеки и на Севере… не знаю, не знаю.

– Поумирали бы все коровушки с голоду, – кивнула жена. – Ее ведь – матушку еще и доить надо по часам, а иначе мастит и воспаление молочной железы…,– Леля тяжело вздохнула, глаза ее стали наполняться слезами и она, решив, что лучше не стоит озвучивать всю вставшую перед ней картину, попыталась взять себя в руки.

– Да, повезло всем, что Шурик в прошлом году вернулся в деревню, – согласился с ней Саня.

Он вновь с горечью вспомнил рассказ племянника о том, как на Новый год все работающие с Александром в коровнике мужики и бабы, уйдя отмечать праздник, вернулись на работу уже только после старого Нового

года, и ему в одиночку пришлось бороться за жизнь этих загадочных и до глубины души любимых им животных.

– Они, дядька, ведь прям как инопланетяне, – вспомнил Гиров рассказ племянника. – Смотрят, главное, на тебя огромными глазищами и такое ощущение, что все-все понимают и что-то сказать тебе хотят.

– Эх, Шурик, Шурик, – с нежностью подумал про себя Гиров. – Спасибо тебе за то, что ты есть.

Гиров вернулся к письменному столу и, еще раз посмотрев на коротенькое шутливое стихо, медленно затушевал последнюю строку стиха, не весь откуда взявшейся в его руках гелевой ручкой, и поверх ее бледно нацарапал:

– Нет, пока еще коровы.

Глава 4

Итак, шел уже тридцатый день, непонятно какого по счету Великого поста третьего тысячелетия от Рождества Христова. Жители планеты Земля, и те, кто соблюдал пост, и те, кто не соблюдал, в душе посмеиваясь над постившимися по-прежнему, продолжали уделять основное внимание материальному миру.

Жизнь текла своим чередом. Человечество как и прежде считало своим главным врагом стихию, которая еще была неподвластна ему, но относилось к ее капризам философски. Земляне понимали, что природные катаклизмы могут унести довольно большое число жизней, но совсем не видели здесь особых причин для сильного беспокойства ибо, опасности в целом для людей, как вида они не замечали. Небольшие же потери, происходящие из-за стихийных бедствий, войн или отдельных несчастных случаев, они научились переживать.

После очередного катаклизма человечество как вид, как правило, быстро восстанавливалось, и жизнь текла дальше. Ближайшей угрозой для себя и для планеты в целом люди считали астероид величиной в пятьдесят километров в поперечнике, который, по расчетам ученых ведущих стран мира, с огромной скоростью двигался к Земле, и через несколько тысяч земных лет должен был приблизиться к ней на опасное расстояние. После этого вероятность столкновения с ним стала бы реальной. Но это были дела далекого будущего, и земляне не проявляли по этому поводу ни малейшего беспокойства.

Однако, настоящая угроза была уже совсем рядом и состояла совсем в другом. Она была гораздо больше и намного опаснее для человечества. Название ей было – ЧЕРНАЯ ДЫРА.

Это была совсем маленькая Черная дыра, способная без остановки времени и видимого нарушения находящегося рядом космического пространства, за считанные доли нана секунды заглатывать тела, состоящие из плотной материи, величиной в сотни раз превышающие размеры Солнца. Это был редчайший экземпляр Тьмы!

И этот космический монстр находился уже совсем рядом от землян. На расстоянии каких-нибудь сорока трех миллионов световых лет. Сила этой Черной дыры заключалась в ее размерах.