Зона испытаний
Шрифт:
На обратном пути из Средней Азии Белкин заикнулся было Руканову, что они с ним ошиблись в предположениях о причине катастрофы; Володя с недоумением поглядел на Ивочку.
– Это вы ошиблись, – сказал Руканов, делая ударение на «вы».
Уловив это ударение, Белкин понял, что среди проигравших не бывает согласия, и теперь занимался дублером с таким рвением, что удивлял не только Долотова, но и Пал Петровича.
– Лиха беда начало! – то и дело повторял Ивочка, провожая Долотова на самолет. – Лиха беда начало…
Лиха беда… Два года испытаний, несколько сотен полетов, бесконечные претензии к конструкторам, длинные перечни доработок,
Небо было нарядным. Солнце укрывалось за ярко-белыми кучевыми облаками, и из-за этих раскинувшихся по всему небу светящихся облаков пространство над землей казалось ощутимо прозрачным, приветливым.
Обрядившись у стремянки в защитный шлем, Долотов забрался в кабину и пристегнулся. Отрегулировал натяжение ремней, шевельнул плечами, подвигал руками. Педали подогнаны как раз впору. «Это Пал Петрович. Запомнил, как мне надо…»
Теперь опустить крышку кабины, иначе едва начнешь предполетные включения, как на табло загорится сигнал: «Не готов к взлету!»
Так. Здесь все. Займемся автоматами защиты сети (АЗС), подключающими самолетные системы к источникам тока. Их тумблеры на одном щитке и связаны планками, так что можно включать целыми пакетами.
Теперь все остальное.
Белкин как-то сказал: «Зачем вы включаете даже то, что вам не нужно в этом полете?» Логично… Но если бы он со своей логикой посидел на моем месте, он бы помалкивал. Он бы понял, что, если я включаю все, мне ничего не стоит заметить, когда что-нибудь отключится. Я сразу увижу, если вырубит какой-нибудь АЗС, потому что все рычажки тумблеров наклонены в одну сторону. А когда один вниз, другой вверх – поди разберись, что отключилось.
Все, кажется… Теперь запустим двигатели, проверим работу всего того, что можно проверить. Пал Петрович, Наверное, занимался самолетом… Ну, да береженого бог бережет.
Сначала включим подкачивающие топливные насосы, иначе с тобой случится то же, что с тем парнем, который бросил С-04, решив, что двигатели заглохли сами, а у него просто не были включены насосы, которые перекачивают – топливо из крыльев баков. С тех пор и установили сигнал: «Включи насосы!»
Долотов протянул было руку, чтобы включить ВСУ, но вспомнил, что не запросил разрешения на запуск двигателей.
– Вас понял, запуск paзрешаю! – тут же отозвались с КДП.
Засвистела ВСУ, затем дохнул дымом и заревел левый двигатель. Вместе с ним встрепенулось и сосредоточенно зачастило сердце.
Так. Ладно. Начнем с гидравлики. Управление на первой системе… После смещения ручки давление падает – жидкость перемещается из емкости, где расположены датчики приборов, в исполнительные агрегаты. Затем давление резво восстанавливается. Значит, в порядке. Теперь – вторую. Работает.
На табло предупреждений горит лампочка – недостаточное давление в гидроаккумуляторах, которые обеспечивают аварийное торможение: нужно довести давление до двухсот атмосфер.
Так. Здесь все… Еще раз проверим бустера – гидроусилители.
На дублере они необратимые. Если обратимые снимают часть усилий на ручке управления, то необратимые – все усилия. Однако человеку свойственно воспринимать эволюции самолета как следствие приложения собственных сил, необходима связь между напряжением мышц и поведением машины. Человек должен не только управлять ею, но и ощущать управление. Иначе оборвется
Табло предупреждений… Здесь все в порядке. Кроме сигнала: «К взлету не готов». Он загорается, если не закрыта кабина, если выпуск закрылков не доведен до установленных для взлета 30 градусов, если поворот переднего колеса не ограничен предвзлетным диапазоном перемещения: на рулежке его включаешь на разворот до 60 градусов, а на разбеге перед взлетом – до 8… И, если вздумаешь стартовать, не сделав все как надо, сигнал не погаснет, мало того; в кабине завоет сирена.
Аварийное табло. В средней его части, прямо на середине пульта – большое мигающее очко. Загораясь, он бьет в глаза надписью: «Смотри табло!» И горит, пока не отыщешь, где непорядок.
Ну вот, теперь можно трогаться.
Прежде чем запросить разрешение на выруливание. Долотов решил минуту повременить. Поднял голову и взглянул сначала прямо перед собой, на площадку, где стоял паренек-стартер с белым и красным флажками в опущенных руках, потом повернул голову в сторону раскрытых настежь огромных ворот ангара.
Внутри, занимая чуть не все помещение от стены до стены, стоял поднятый на гидроподъемники лайнер. Как всегда, когда опытный самолет из-за каких-то важных неполадок закатывался в ангар, инженеры КБ старались использовать это время, чтобы успеть что-то исправить, доработать, сменить аппаратуру, то есть сделать работы, на которые специального времени не дадут. И теперь у шасси, на крыльях, в кабине пилотов, в пассажирском салоне и у грузовых отсеков сновали люди в белых халатах рядом с озабоченными инженерами стояли, ничего понимая в этой суете, ясноглазые Аленушки в коротких платьях, вчерашние школьницы, провалившиеся в институты, чьи-то дочки, которых непременно нужно было «устроить». Их за чем-то посылают, они что-то носят из бригады в бригаду, что-то пишут, что-то считают, сидя на стульях с подушечками, и при этом у них такие лица, будто они отбывают бессрочное наказание.
Долотов перевел глаза в сторону места для курения. Там стоял, засунувши руки в карманы широких брюк, Ивочка Белкин, рядом – несколько мотористов.
Повернув голову, Долотов посмотрел через плечо на окончание крыльев, крепко прошитых ровными строчками заклепок. Чуть желтеют от лакового покрытия. Матово взблескивают. Ждут.
Приглушенный гул двигателей нагнетает нетерпение, всегда так. Завел мотор – трогайся, потому что ты уже в другом качестве, ты – в движении. Мысленно разбежался и взлетел. Разбежался и взлетел…
Человек – чудо перевоплощения. Его побуждения к действию – всегда от тайного приобщения к цели. Так и должно быть. А если ты не в состоянии перевоплотиться в победителя перед атакой, уступи свое место, ты ни черта не сделаешь.
Долотов вывел оба двигателя на максимальные обороты. Не сбавляя, подержал малость, громоподобным ревом подавляя нетерпение в себе, и сбросил обороты. Гул за спиной упрощенно стих.
Затем снова слегка прибавил оборотов, стронул машину и опять прибрал газ. Дублер легко покатил и встал, точно споткнулся – Долотов проверил тормоза – затем снова покатил, развернулся и, дыша в сторону ангара закопченными дырами выхлопных отверстий, покинул стоянку.