Зомби
Шрифт:
Она решила немного срезать путь и пройти напрямик между деревьев. Сбоку доносился приглушенный шум лондонского движения, над головой раздавался гулкий пронзительный рев проносившихся в вышине самолетов, но в самих садах не было ни души, они безмолвствовали, словно заколдованные. Сгустившийся под деревьями полумрак цветом напоминал замшелый старый шифер.
Она перегнулась через ручку коляски и заворковала, глядя на малыша:
— Скоро мы будем дома, мистер Билл! Совсем скоро!
Но когда она вновь распрямилась, то увидела прямо перед собой на расстоянии тридцати футов мужчину, стоящего возле
Забеспокоившись, Марджори остановилась и огляделась. Сердце неистово билось в груди. Ни одного человека вокруг, некого даже на помощь позвать. По листьям деревьев над головой барабанил дождь. Проголодавшийся Уильям подал голос. Она судорожно сглотнула — рот наполнился тягучей смесью желчи с привкусом кекса с цукатами. Непонятно, что предпринять.
Марджори решила: "Бежать бесполезно. Надо просто спокойно пройти мимо него. Нужно сделать вид, что мне ничуточки не страшно. К тому же ведь я качу перед собой коляску. Я мать. У меня младенец. Не может же он быть настолько жесток, чтобы…"
Ты же не знаешь, кто может положить на него глаз. Тебе неизвестно, кому взбредет в голову забрать его.
От страха ей сделалось дурно, но Марджори продолжала идти вперед. Мужчина по-прежнему стоял у дуба, не двигался и не пытался заговорить. Придется пройти совсем рядом с ним, в паре футов, но ведь до сих пор он ничем не выдал, что обратил внимание на женщину. Не было никакого намека на то, что он собрался ее остановить.
В ужасе тихо стеная про себя, на негнущихся ногах, она подходила все ближе и ближе. Вот уже проходит мимо незнакомца так близко, что видит сверкающие капли дождя на его плаще. Чувствует его запах: смесь отчетливого табачного духа и какого-то сухого и незнакомого, отдаленно напоминающего аромат сена.
Марджори подумала: "Слава богу! Он позволил мне пройти".
Но тут незнакомец неожиданно схватил ее за локоть правой рукой, рванул к себе и с такой силой швырнул о ствол дуба, что женщина услышала хруст собственной лопатки. С ноги слетела туфля.
Марджори вскрикнула, закричала еще громче. Но мужчина хлестнул ее по лицу, ударил еще сильнее.
— Что вам нужно? — кричала она. — Что вы хотите от меня?
Незнакомец молча схватил ее за отвороты пиджака и буквально вжал трепещущее женское тело в шершавый ствол дерева. Глубоко посаженные глаза мужчины скрывала шляпа, и Марджори видела лишь их блеск из-под полей. Сизые губы растянулись в жуткой ухмылке, обнажив зубы.
— Что вы хотите? — умоляющим голосом вопрошала несчастная. — Ведь я должна заботиться о ребенке. Пожалуйста, не делайте мне больно! Мне нужно присматривать за малышом!
Мужчина сорвал с нее юбку. "Господи, только не это, — мысленно молила Марджори. — Ради всего святого, только не это!" От ужаса и беспомощности ноги стали словно ватные, женщина начала падать, но незнакомец опять тряхнул ее и поставил вертикально, при этом голова так сильно ударилась о дубовый ствол, что она почти потеряла сознание.
Что было потом, она помнила смутно. С нее сорвали белье. Мужчина
Она уже собиралась произнести "Мой малыш", когда он ударил ее еще раз. Двадцатью минутами позже, на автобусной остановке на улице Бэйсуотер, ее нашла пара американцев, желающих узнать, как добраться до Трейдер-Вика.
Коляску нашли у дуба, и она была пуста.
— Надо бы нам уехать отсюда на некоторое время, — сказал Джон.
Марджори сидела у окна, покачивая в руках чашку чаю с лимоном. И смотрела по ту сторону улицы Бэйсуотер, куда вглядывалась постоянно и днем, и ночью. Волосы она обстригла совсем коротко, а бледное лицо напоминало восковую маску. Одевалась она в черное, непременно в черное.
Часы на каминной полке пробили три. Джон заговорил снова:
— Мы будем поддерживать связь с Нестой. На тот случай, если будут какие-нибудь благоприятные вести.
Марджори обернулась и слабо улыбнулась. Джон все никак не мог привыкнуть к потухшим глазам жены.
— Благоприятные вести? — переспросила она, иронизируя по поводу эвфемизма мужа.
Уильям пропал шесть недель назад. Похититель или убил его, или решил оставить у себя навсегда.
Джон лишь пожал плечами. Мужчина он был коренастый, приятной наружности, только чересчур застенчивый. Он даже думал, что никогда не женится, но, встретив Марджори на вечеринке в честь совершеннолетия младшего брата, сразу же был очарован сочетавшейся в ней робостью и резвостью, а также полетом воображения. Она поведала Джону о том, о чем ему прежде не доводилось слышать ни от одной девушки, и тем открыла ему глаза на незамысловатое очарование повседневной жизни.
Но нынешняя Марджори замкнулась в себе и предавалась горю, а Джон обнаружил, что с течением времени словно превращается в инвалида, будто он лишился способности различать цвета и вообще видеть свет. Если не было рядом Марджори, то он не замечал прелести весеннего дня, ведь только она могла объяснить Джону, отчего все вокруг дышит вдохновением.
Она напоминала умирающую, а он потихоньку слеп.
В библиотеке зазвонил телефон. Марджори отвернулась к окну. В тусклом полуденном тумане непрерывно сновали туда-сюда такси и автобусы. Но, обособившись от всей этой суеты, за оградой стояли темные неподвижные деревья Кенсингтонских садов и скрывали тайну, за которую Марджори отдала бы все на свете: зрение, душу, да и саму жизнь.
Где-то там, в Кенсингтонских садах, все еще жив Уильям. Она знала это, чувствовала так, как может чувствовать дитя только мать. Она изо всех сил напрягала слух, пытаясь различить среди шума движения его крик. Ей хотелось выскочить на середину улицы Бэйсуотер, предостерегающе подмять руки и выкрикнуть: "Остановитесь же! Остановитесь хоть на минуту! Пожалуйста, остановитесь! Мне кажется, что я слышу плач моего мальчика!"
Запустив пальцы в густые каштановые волосы, из библиотеки появился Джон: