Зомби
Шрифт:
— Беги, Стрелка, — заорал я, но было поздно. Зомби вцепился ей в горло.
Когда я подбежал и срубил голову зомбаку, Стрелка была уже мертва. Да как так-то? Ну почему она? Столько уродов топчет эту проклятую землю, но первыми прожорливая земная грязь проглатывает самые чистые души. Я отогнал от Стрелки соратников, что пытались лезть с предложением помощи. Чем тут теперь поможешь? Упокоить ее я и сам могу.
Наверное, я потерял счет времени. После того как отсек Стрелке голову, стоял на коленях, уставившись на то, что от нее осталось: лук, колчан и два матраса… Вот и все ангельское
— Я не виноват, — верещал тот, — Я ничего не делал.
Да. Наверное, он не врет. Он ничего и ни для кого за свою жизнь не делал. И теперь считает это достаточным основанием, чтоб его жизнь могла продолжаться, чтоб ее у него не отбирали.
— Что делать с ним? — спрашивает один из держащих Крысеныша парней.
— Его Кот в рейд принимал, — я стряхиваю оцепенение, — Пусть Кот и решает.
Я бы не задумываясь прирезал сейчас засранца, если б это могло хоть что-то изменить. А убивать его из мести не хочу. Он не достоин даже мести. Мне насрать, будет он жить, или сдохнет. Я забрал Стрелкины вещи и пошел в здание универа, на Крысеныша даже не глянул.
Когда я зашел в фойе, на меня смотрели десятки, если не сотни глаз. Кот по-видимому был уже в курсе произошедшего, но ему хватило ума и такта не произнести ни слова. Он молча открыл окно обмена и передал мне обещанную ячейку. А затем еще достал откуда-то бутылку водки и стопку. Придвинул ко мне и указал рукой на столики.
Я только сейчас заметил, что в фойе появились кафешечные круглые пластиковые столы и стулья. Похоже Кот и впрямь решил пободаться с Красавчиком за должность коменданта. Устраивает свою альтернативу общепита. Второй гардероб, что напротив, теперь тоже не пустует. Какие-то ребята под приглядом Котяры тащат в него мангал. Но у меня совсем нет сил об этом сейчас думать.
Я показал Коту два пальца. Тот сообразил и выставил еще одну стопку. Я сгреб бутылку со стопками и пробрел к угловому столику. Одну налил для Стрелки, другую для себя. У нас так принято. На поминках покойнику тоже наливают. Достал одну из дешевых парафиновых свечек, что добыл в спорттоварах, поджег, накапал прямо на пластик плавленого парафина, закрепил свечу.
Прости Стрелка, церковной свечи у меня нет. Да и к чему ангелу сомнительная церковная святость? Вы спросите, любил ли я Стрелку? Как женщину — нет, хоть и спал с ней. И все же сказать, что не любил — вранье. Как можно было не любить такое светлое и легкое существо? Я поначалу посчитал ее «эмансипе», а потом понял, что ошибся. Ее независимый вид — способ хоть как-то прикрыть распахнутую душу.
Я глотал рюмку за рюмкой, не чувствуя даже вкуса водки. Ни малейшего опьянения не чувствовал и подавно. За соседний столик уселась Кукла со смазливой подружкой. Лицо подружки мне не знакомо, зато красивые длинные ноги в дивных босоножках узнал сразу. Вот значит с кем Кукла баловалась в той аудитории. Кукла смотрит на меня вроде как с намеком, будто ждет приглашения. Она совсем что ли души не имеет? Или зажженную свечу на моем столе не видит?
Я отвернулся.
— Вить, извини… если не вовремя, — говорит Алена, и я замираю с рюмкой в руке, все слова, что знал, куда-то рассыпались, ни одного вспомнить не могу.
— Я пойду, пожалуй, — мое молчание Алену смутило, наверно решила, что я просто не хочу с ней разговаривать.
— Подожди… присядешь? — Алена послушно садится на краешек пластикового стула, спина прямая, руки на коленках, — Давай помянем Стрелку. В этом поганом учебном заведении было всего два чистых душой человека. Стрелка и ты. Теперь Стрелки не стало.
Я пододвинул Алене свою стопку, себе достал железную кружку из тех же спорттоваров, плеснул на два пальца, поднял. Алена взяла в руку стопку с водкой, смотрит на нее нерешительно, будто не знает, что с ней нужно делать.
— Ты ее любил? — спрашивает.
Я пожал плечами. Как тут отвечать? Выпил налитую водку одним глотком.
— А разве можно вас не любить? — спрашиваю с усмешкой, видать, я все-таки начал пьянеть.
— И меня? — еле слышно уточняет Алена.
— А то ты не знаешь… Алена, скажи, зачем пришла? Посочувствовать?
Алена все же решилась и опрокинула в себя водку. У нее перехватило дыхание. Закашлялась, кое-как отдышалась.
— Ф-уф. Как ты это пьешь? — и без всякой паузы продолжила, — Стрелка сегодня ко мне подходила.
— Как подходила? Зачем? — я сбит с толку.
— Она сказала, что ты меня любишь, но боишься признаться. И еще… ты думаешь, будто мне безразличен.
Ну и Стрелка… ай да Стрелка… кто после этого посмеет сказать, что она — не посланный с неба ангел? Значит, она на самом деле собиралась поговорить с Аленой… и даже поговорила.
— А разве это не так? — спрашиваю.
— Нет, Вить. С чего ты вообще так решил?
— А что я должен был подумать, когда увидел, как ты с Красавчиком целуешься? — я все-таки вспылил и повысил голос, — Взасос. Вот скажи мне, что?
— Да когда это? — поражается Алена, и я отчетливо вижу, что поражается она искренне.
— После третьей волны, — напоминаю я, хотя уже готов сомневаться в самом себе, — Помнишь, когда одногруппников к стульям скотчем привязывали?
— Ах, — Алена облегченно вздыхает и даже головой качает, будто не в силах поверить, — Вот ты, о чем… после того, как ты меня вылечил, я получила специализацию.
— Как у Куклы что ли? — не удерживаюсь от подначки
— Давай без скабрезностей, а то я обижусь.
— Хорошо. Слушаю.
— Сначала способность — сопротивление ядам, — рассказывает Алена, — Потом система предложила специализацию, связанную с иммунной системой и выработкой антител. Теперь моя кровь и слюна — сами являются вакцинами.
До меня начинает докатывать, что за поцелуй с Красавчиком я принял процесс вакцинации.
— А Красавчика зомби поранил? — спрашиваю.
— Да, ногу ему расцарапали. Я сказала тогда про свою способность. Ну он и… ну ты понял.