Золушки

Ульсон Кристина

Но субботним вечером, по дороге домой, она думала не о работе и уж точно не о Фредрике, а о Карле и детях. В основном, правда, о Карле.

Эллен волновалась, что ни вчера, ни сегодня он так и не ответил на ее сообщение, да еще и к телефону не подошел. Она даже не смогла оставить ему сообщение на автоответчике — монотонный компьютерный голос произнес: «В данный момент абонент находится вне зоны действия сети, перезвоните позже».

Прямо как сквозь землю провалился!

Эллен старалась не тревожиться —

ведь они так прекрасно провели время в последний раз. Она прекрасно знала, что после неудачного брака стала довольно уязвимой — по малейшему поводу готова впасть в паранойю. Не лучшее качество для женщины, которая не прочь вновь выйти замуж. Грудную клетку словно что-то сжало, стало тяжело дышать. Несколько глубоких вздохов — и Эллен стало легче. Но в следующую минуту резко заболел живот.

Вот идиотка, подумала она. Ведь всему наверняка есть простое объяснение. Нельзя же ожидать, что Карл всегда будет под рукой!

Эллен попыталась посмеяться над своими страхами.

Да, на этот раз она действительно «попала»! Впервые в жизни Эллен влюбилась по-настоящему.

* * *

До Алекса наконец-то дозвонилась занимавшаяся вскрытием тела Натали судмедэксперт и сообщила, что жертву лишили жизни тем же способом, что и Лилиан Себастиансон — инсулин ввели прямо в родничок. Ни отпечатков пальцев, ни образцов чужого ДНК на теле ребенка обнаружить не удалось.

Однако, в отличие от Лилиан, частиц талька на коже у Натали также не нашли.

— Это само по себе несколько странно, — рассуждала врач. — Получается, что на этот раз убийца по какой-то причине решил, что ему нет надобности надевать перчатки.

— Ничего странного, просто он может не волноваться насчет отпечатков пальцев, — объяснил Алекс. — Перчатки требовались его бывшей напарнице, а в убийстве второго ребенка она участия не принимала.

— Как это? — удивилась врач.

— Он сжег себе пальцы, чтобы не оставлять отпечатков.

— Боже правый, невероятно! — прошептала она.

— Обнаружили еще что-нибудь интересное? — спросил Алекс.

— Ничего, — после недолгих раздумий ответила врач, — хотя подождите-ка… В крови девочки не содержалось успокоительного, которое использовали в случае Лилиан Себастиансон.

— Малышка спала, когда ее вытащили из коляски, — подумав, сказал Алекс. — Вероятно, успокоительное убийце просто не понадобилось.

— Конечно, — согласилась врач, — вы правы. В остальном мне нечего добавить: ребенку не нанесли никаких повреждений, я не нашла ни свежих, ни старых синяков, ни ссадин, ни царапин — ничего.

— Старых синяков? — нахмурившись, переспросил Алекс.

Он почувствовал, что своим вопросом явно смутил собеседницу.

— Ну, знаете… родители ведь разные бывают. Проверила на всякий случай.

— Правильно, правильно, — грустно улыбнулся Алекс.

Поначалу

Алекса поражало, что убийцей чаще всего оказывался кто-то из ближайшего окружения жертвы. Прошел не один год, прежде чем комиссар смирился с тем, что это — неоспоримый факт. Он еще мог как-то понять, что, находясь в состоянии аффекта, люди теряют рассудок и набрасываются на других. Но как же можно убить человека, да еще и полностью осознавая, что делаешь? К тому же люди убивали друг друга по крайне странным причинам.

— Мир сошел с ума, — прошептал Алекс жене как-то вечером, вскоре после того, как они поженились.

Именно в тот вечер она решила сообщить ему, что в их семье ожидается прибавление — момент был не самый подходящий, и Алекс лишь укрепился в своих подозрениях насчет безумия окружающей его реальности.

Сколько Алекс ни сравнивал дело Лилиан Себастиансон с другими случаями исчезновения детей, которые он расследовал за долгую службу в полиции, искренне надеясь, что все кончится хорошо и забудется, никаких аналогов убийству малышки Лилиан не находилось. И забыть о нем комиссару вряд ли удастся.

Он взглянул на часы — неизвестно, сколько еще они просидят на работе. Может, все-таки стоит поспать? Иначе завтрашний день пойдет насмарку, а сил всем членам следственной группы понадобится немало.

В трубке раздалось смущенное покашливание — комиссар совсем забыл о собеседнице.

— Прошу прощения, — спохватился Алекс. — Вы не могли бы повторить еще раз?

— Я все думаю насчет выбора места для инъекции… — неуверенно произнесла врач.

— Да-да?

— Не знаю, может быть, я не права… Вряд ли это имеет отношение к делу… Но в некоторых странах подобная инъекция является законным способом произведения аборта на поздних сроках.

— Что?! — поразился Алекс.

— Вообще-то так оно и есть, — подтвердила судмедэксперт уже уверенней. — Это принято во многих странах, где разрешены аборты на поздних сроках. В таких случаях аборт скорее напоминает процесс родов. Как только показывается головка ребенка, в родничок вводится яд, так что ребенок, по определению, является мертворожденным.

— Боже правый… — прошептал Алекс.

— По крайней мере, раньше так делали, — закончила свой рассказ судмедэксперт. — Но, как я уже говорила, вряд ли это имеет отношение к вашему делу…

— Не скажите, — задумчиво протянул Алекс, — не скажите…

С удвоенной энергией комиссар вернулся к разложенным на столе следственным материалам.

Во время выступления американского профессора в «Логове» воцарилась волшебная атмосфера. На самом деле Алексу давно не доводилось слушать столь разумные рассуждения. Профессор ведь практически сумел выстроить схему дальнейшей работы следственной группы.