Золушки
Шрифт:
— Ясно. — Петер ждал, что Анна объяснит, каким образом это касается их группы.
— Однако вечером она ей так и не перезвонила, и тогда, — продолжала Анна Сандгрен, — бабушка позвонила в полицию и попросила нас съездить к ней домой и проверить, все ли с внучкой в порядке. Мы послали туда патрульную машину — никаких признаков жизни, все тихо. Но бабушка настаивала, чтобы мы взломали дверь. Мы так и сделали и обнаружили женщину мертвой в собственной постели. Ее задушили.
Петер нахмурился, по-прежнему не понимая,
— Мы немедленно обыскали квартиру и нашли мобильный: в записной книжке мало телефонов, звонков сделано тоже немного, но среди номеров оказался ваш, — пояснила Анна Сандгрен и замолчала.
— Наш? — недоуменно переспросил Петер.
— Мы проверили все номера из списка, и одним из них оказался номер горячей линии, который передавали по телевизору в связи с пропавшей девочкой, обнаруженной потом в Умео. Насколько нам известно, номер был просто забит в контакты в телефоне, если она звонила, то не с мобильного. Однако мы решили все-таки сообщить вам. С учетом того, что информации у нас немного.
Петер тут же насторожился. Йончёпинг?Кажется, Йончёпинг уже всплывал в расследовании, но в связи с чем?
— Во сколько она умерла?
— Видимо, через несколько часов после того, как позвонила бабушке и сообщила, что скоро приедет навестить ее, — ответила Анна Сандгрен. — Судмедэксперт скоро предоставит более точную информацию, но по предварительным данным она умерла около десяти часов вечера в среду. Купила через Интернет билет на поезд в Умео и собиралась…
— В Умео?! — перебил ее Петер.
— Ну да, бабушка живет в Умео. Нора собиралась выезжать из Йончёпинга в то утро, когда мы обнаружили тело, то есть вчера.
— А бабушка знает того мужчину? — У Петера заколотилось сердце. — Который избивал ее, так что понадобилось засекретить личные данные?
— История крайне запутанная, — вздохнула Анна Сандгрен. — Если в двух словах, то дело было так: жертва, то есть Нора, познакомилась с этим мужчиной, когда жила в пригороде Умео шесть-семь лет назад. Довольно быстро стало ясно, что отношения у них, мягко говоря, ненормальные. Норе и самой тогда пришлось нелегко — у нее была депрессия, она сидела на больничном. В анамнезе тяжелое детство, сменила несколько приемных семей, родители умерли…
Петер слушал, затаив дыхание.
— Лучше поговорите с бабушкой Норы сами, — предложила Анна Сандгрен. — Мы связались с ней по телефону, сообщили о смерти внучки, и это просто подкосило ее. Единственное, что мне удалось узнать: она никогда не видела этого человека. В какой-то момент Нора решила, что с нее хватит, и сбежала от него, уехав из городка. Хотя мужчину она так и не назвала, ей разрешили изменить личные данные, поскольку нанесенные ей телесные повреждения были официально освидетельствованы. Похоже, полиция даже особо и не искала этого типа. Да и как его искать, если
— Вот и мы не знаем… — вырвалось у Петера.
— Ну, я все вам рассказала, — попыталась закруглить разговор Анна Сандгрен. — Будем держать вас в курсе дела, но пока что у нас нет ни единой ниточки, ничего, что могло бы вывести нас на убийцу… Хотя нет, я преувеличиваю, — со смешком добавила она. — Одна улика у нас все-таки есть — свежий след от ботинка в прихожей Норы! Мужские ботинки, фирма «Экко», сорок шестой размер.
К обеду Фредрика Бергман вернулась в Управление. Проходя мимо «Логова», она с удивлением заметила, что за столом в одиночестве сидит Алекс. Комиссар, нахмурив лоб, что-то быстро писал на листе бумаги.
Наконец-то дело двигается, подумала Фредрика, сначала комиссар растерялся и пошел по ложному следу, но теперь мы на верном пути!
— У нас сейчас совещание? — спросила она.
— Нет-нет, — вздрогнув от неожиданности, поспешно ответил Алекс. — Просто сижу, размышляю. Как прошел допрос в Упсале?
— Хорошо, — немного подумав, ответила Фредрика, — все в порядке. Но с этими литературными курсами что-то нечисто.
— В смысле — «нечисто»?
— Думаю, тогда что-то произошло, а может быть, и раньше, иначе Сара Себастиансон не задержалась бы там настолько дольше подруги.
Алекс в задумчивости смотрел в никуда.
— Я бы хотела съездить в Умео, — вновь заговорила Фредрика, входя в комнату.
— В Умео?! — удивился Алекс.
— Да, хочу встретиться с теми, кто устраивал эти курсы, и узнать у них, что же произошло тем летом с Сарой Себастиансон, — объяснила Фредрика. — И надо еще раз поговорить с Сарой, — добавила она, не дожидаясь ответа комиссара. — Если она, конечно, в состоянии и уже вернулась в город.
— Вернулась, — подтвердил Алекс. — Они с родителями прилетели сегодня утром.
— Вы знали, что ее родители — глубоко религиозные люди?
— Нет, не знал… Это может быть нам интересно? — с сомнением в голосе спросил комиссар.
— Возможно, — уклончиво ответила Фредрика. — Возможно.
— Вот как… ну, проходи, садись! Расскажешь подробности.
Комиссар едва заметно улыбнулся, когда Фредрика перешагнула порог и уселась за стол напротив начальника.
— А где Петер? — спросила она.
— Собирается в Умео, — раздался из-за спины голос Петера, который, с сумкой на плече, зашел в комнату следом за Фредрикой.
Как мальчишка, подумала девушка. Мальчишка-футболист.
— Что-то случилось? — поинтересовалась она.
— А у нас что, совещание? — ответил Петер вопросом на вопрос.
— Ну, вообще-то нет, — рассмеялся Алекс. — Но раз уж вы оба здесь…
Петер присел за стол. Он уже отчитался Алексу, а теперь вкратце изложил суть дела специально для Фредрики: