Золушка в бикини
Шрифт:
Голову бомжа украшала вязаная шапочка, наверняка недавно побывавшая под колесами грузовика или в зубах крупной собаки. Довершал облик «прекрасного незнакомца» огромный лиловый синяк под глазом.
— Слышь, паря, — с трудом выговорил бомж, остановившись рядом с молодым человеком, — ты, это, купи мобилу! Хорошая мобила, чес-с-лово! Дешево отдам!
Он протянул вперед грязную руку. Рука его дрожала крупной тяжелой дрожью, отчего на корявой ладони слегка подскакивал приличный новенький мобильник.
— Отвянь, бомжара, — раздраженно проговорил
— Ты че, паря, — не сдавался бомж, — говорю тебе, это, реально хорошая мобила! Сам бы, это, раз-зговаривал, чес-слово, да не с кем! Все друзья-приятели, это, или на нарах, или в сырой земле! — Бомж выразительно всхлипнул и закончил:
— И потом, с-средства требуются! Не.., необходима срочная ин… инвестиция для поддержания внезапно пошатнувшегося здоровья! Здоровье населения наше главное б.., богатство!
Произнеся эту красивую фразу, настырный бомж сделал еще шаг к парню, обдав его неповторимым ароматом помойки.
— Говорю тебе — проваливай! — рявкнул парень, брезгливо поморщившись и отстранившись, насколько позволяло тесное помещение. — Не нужна мне твоя мобила ворованная! Проваливай, пока я тебе кости не переломал! Пока я твое внезапно пошатнувшееся здоровье окончательно не подорвал!
Он действительно с большим трудом удерживался от желания как следует накостылять бомжу. Останавливала его только боязнь испачкаться.
— Ну чего ты, паря, прям как неродной! огорчился бомж. — И ничего она не ворованная! Мне эту мобилу со.., сосед подарил. Лев Ильич! Хороший человек, завбазой! Не, точно тебе говорю — хорошая мобила! Ин.., инвестируй средства в мое здоровье!
Доведенный до крайности наблюдатель пришел к мысли, что, пару раз пнув бомжа ногами, он не слишком испачкается. Но бомж, чьи инстинкты обострились за годы опасной и трудной жизни в тяжелых условиях, видимо, прочел в его глазах готовность к активным действиям и с неожиданной прытью испарился из туалета.
Парень облегченно вздохнул, но тут до него дошло, что элегантный мужчина в сером пальто подозрительно долго не дает о себе знать.
Наблюдатель забеспокоился и прошел вдоль ряда кабинок. Ни в одной из них не было заметно внешних признаков человеческого присутствия. Осознав этот страшный факт, наблюдатель одну за другой распахнул все кабинки…
Они были пусты, если не считать того, что в той самой кабинке, из которой недавно появился настырный бомж, висело на гвоздике хорошо знакомое серое пальто из дорогой ворсистой ткани.
— Вот ведь сволочь! — воскликнул потрясенный увиденным парень. Против его воли к этому крику ярости примешивалось восхищение. Он стремглав вылетел из туалета и огляделся по сторонам.
Как и следовало ожидать, настырный бомж как сквозь землю провалился, не оставив никаких следов в ближайших окрестностях. Наблюдатель в сердцах выдал такую заковыристую матерную тираду, что вспугнул целую стаю видавших виды вокзальных голубей. Затем он полез в карман
И только тут до него дошло, почему мобильник, который ему предлагал фальшивый бомж, показался таким удивительно знакомым…
— Сволочь! — снова заорал парень, и в ярости затопал ногами, растоптав валявшуюся на тротуаре замызганную вязаную шапочку.
А «бомж», торопливо свернув за угол и прошмыгнув между двумя стоявшими рядом киосками, газетным и табачным, оказался в тихом укромном закутке, где на груде картонок возлежал вокзальный старожил, колоритный тип по имени Витька Сандаль. Витька лежал на боку в позе опального римского патриция, подложив под голову ящик из-под пепси-колы, и потягивал из темно-зеленой бутылки подозрительного вида мутный напиток.
Фальшивый бомж скинул ватник и протянул его Сандалю. Витька оглядел возвращенную вещь и солидно кивнул:
— Молодец, паря! Спинжак в полной сохранности. А что — хорошая вещь, добротная!
Ей, паря, сносу нет! Сейчас таких спинжаков не шьют! Это, паря, память об моей тяжелой и разнообразной жизни! Изготовлено в мастерских знаменитого Владимирского централа. Ну, как говорится — с вас причитается!
— Держи, как договаривались, — мужчина, на котором под «спинжаком» оказался приличный свитер ирландской ручной вязки, протянул Сандалю сторублевку и поинтересовался:
— Коллега, я же тебе утром принес литровку вполне приличной водки. Что же ты опять какую-то мутную дрянь потребляешь?
— А у меня, паря, организм так приучен, солидно сообщил бомж. — Ему твоя приличная водка не соответствует. Вот Никитична пойло гонит — это самое для нас то, чистая слеза, — и Сандаль снова приложился к своей бутылке.
— Ну, в конце концов, это твое дело. Каждый прожигает свою жизнь по собственному усмотрению, а вмешиваться во внутренние дела суверенных субъектов федерации — не в моих правилах. Скажи мне лучше, любимец богов, у тебя в твоих апартаментах умыться негде?
— А как же? — Сандаль солидно кивнул. У меня жилье класса люкс, со всеми возможными удобствами! Вон, собственный санузел имеется! — и он указал на торчащий из стены ржавый пожарный кран.
Мужчина отвернул вентиль и склонился над струей. Он умывался долго и со вкусом, и с его внешностью произошли просто фантастические перемены: исчез огромный синяк, желтая нездоровая кожа приобрела вполне нормальный естественный оттенок, и куда-то делась даже трехдневная щетина.
— Ну ты, паря, прямо артист! — проговорил Сандаль, наблюдая за этими удивительными изменениями. — Тебе бы в этом.., в цирке работать! Надо же! Лет на двадцать помолодел!