Золотые жуки
Шрифт:
— Вы Марсден? — брякнул он. — Тот, у которого агатовая глыба.
— Так мне сказали, — ответил я.
Человек был невысок, одет в потрепанные брюки света хаки и грубые ботинки. На поясе висел геологический молоток — этакая штука с молотком на одном конце головки и острым отбойником на другом.
— Я услышал о нем, — сказал человек возбужденно и немного воинственно, — и не смог поверить. Таких больших агатов не бывает.
Мне не понравился его тон.
— Если вы пришли сюда спорить…
— Вовсе нет, — сказал он. —
— И что?
— Короче, если у вас есть такой камень, я мог бы его купить. Но сначала мне надо на него взглянуть.
Я нахлобучил на макушку шляпу.
— Пошли.
Увидев камень, Барр закружил вокруг него. Казалось, он впал в транс. Он слюнявил палец и смачивал гладкие места. Он наклонялся и разглядывал его. Он его щупал. Он бормотал что-то себе под нос.
— Ну? — спросил я.
— Это агат, — сказал Барр, затаив дыхание. — Очевидно, цельный, одной глыбой. Посмотрите на эту неровную, пупырчатую поверхность — это обратный отпечаток вулканической полости, внутри которой он образовался. А здесь характерная крапчатость, которая тоже должна быть. И в тех местах, где поверхность надколота, видны раковинообразные трещины. И конечно, есть признаки ленточности.
Он отцепил от пояса молоток и слегка стукнул по глыбе. Она загудела, словно огромный колокол.
Барр застыл, у него отвисла челюсть.
— Он не должен так звучать, — объяснил он мне сразу, как только немного пришел в себя. — Звук такой, словно он внутри пуст.
Он стукнул снова. Глыба опять загудела.
— Агат — удивительный материал, — сказал он. — Он тверже самой лучшей стали. Вы могли бы сделать из него колокол, если бы только были в состоянии его обработать.
Он прицепил молоток к поясу и, пригнувшись, стал рассматривать глыбу со всех сторон.
— Возможно, это громовое яйцо, — пробормотал он. — Нет, не может быть. У громового яйца агат находится внутри, а не снаружи. И этот агат ленточный, а такие в громовых яйцах не встречаются.
— Что такое громовое яйцо? — спросил я, но он не ответил. Сидя на корточках, он разглядывал нижнюю часть глыбы.
— Марсден, сколько вы за него просите?
— Назовите сумму сами, — ответил я. — Понятия не имею, сколько он может стоить.
— Даю тысячу за такой, какой он есть.
— Не согласен, — сказал я. Не скажу, что этого было мало, но в принципе глупо соглашаться с первой же названной суммой.
— Не будь он пустой, — заметил Барр, — он стоил бы гораздо больше.
— Вы не можете точно знать, что он пустой.
— Вы же сами слышали, как он звучал.
— А может, он так и должен звучать.
Барр потряс головой.
— Здесь все неправильно, — пожаловался он. — Ленточные агаты не бывают такими большими.
Я не ответил ему. Незачем было.
— Посмотрите, — сказал он немного погодя, — в нем дыра. Здесь, возле дна.
Я согнулся и посмотрел туда, куда указывал его палец. Там была круглая аккуратная дырка не более полудюйма диаметром. И не просто пробитая, а с четкими краями, словно ее высверлили.
Барр пошарил вокруг, нашел прочную травинку и очистил ее от листьев. Она вошла в дыру фута на два. Барр отклонился назад и замер, глядя на валун.
— Он пустой, это уж точно, — сказал он. Я не обращал на него особого внимания, потому что меня понемногу начал прошибать пот еще от одной сумасшедшей мысли: «Эта дыра как раз такого диаметра, что через нее может пролезть один из тех жуков».
— Вот что я вам скажу, — произнес Барр. — Даю две тысячи и забираю прямо сейчас.
Я затряс головой, чтобы отделаться от того странного состояния, в котором связал воедино жуков и глыбу — ведь в глыбе была просверлена дыра по размерам жука.
Я вспомнил, что почти так же связал воедино жуков и холодильник — хотя каждому должно быть очевидно, что жуки не могут иметь никакого отношения к холодильнику. Да и к глыбе.
Это не обычные жуки — ну, может, не совсем обычные, но все же жуки. Они задали задачку Добби, но сам же Добби первый скажет, что существует много неклассифицированных насекомых. Некоторые виды внезапно появляются неизвестно откуда и начинают процветать благодаря какому-то капризу экологии после многих лет тайного существования.
— Так вы говорите, что не возьмете две тысячи? — удивленно спросил Барр.
— Что? — спросил я, вернувшись на землю.
— Я только что предложил вам две тысячи за эту глыбу.
Я посмотрел на него долго и пристально. Он не был похож на человека, способного выбросить две тысячи ради хобби. Скорее всего он сразу углядел стоящего вещь и хочет приобрести ее за бесценок. Ему хочется захапать эту глыбу раньше, чем я узнаю ее истинную стоимость.
— Мне хотелось бы подумать, — осторожно произнес я. — Если я соглашусь на ваше предложение, то как смогу с вами связаться?
Он грубовато мне объяснил и сразу попрощался. Его раздражало, что я не взял его две тысячи. Он протопал вокруг гаража. Немного позже я услышал, как он завел свою машину и уехал.
Я сидел на корточках и гадал, стоит ли соглашаться на две тысячи. Это большие деньги, и они мне пригодились бы. Но слишком уж он разволновался и слишком жадно на нее смотрел.
Зато в одном я теперь был уверен. Я не должен оставлять глыбу в саду. Она слишком ценная вещь, чтобы бросать ее без присмотра. Каким-нибудь способом мне надо перетащить ее в гараж, где можно ее запереть. У Джорджа Монтгомери есть блок и тачка. Может, я смогу их одолжить и передвинуть глыбу.