Золотые руки
Шрифт:
– Он говорил, что любит тебя?
Сонька засмеялась:
– Ты что, с дуба рухнула? Ты в каком веке живешь? Честное слово, ископаемое какое-то! Любо-овь! – протянула она. – Что ты в нем нашла? Он же обыкновенный лох!
– Как ты можешь так говорить? Он хороший, добрый и ласковый. Он настоящий мужчина!
Ксюха была вне себя. Она несла чепуху, в которую сама пыталась поверить.
– Подонок он, и все его дружки отъявленные подонки! А ты глупая курица!
Сонька встала и пошла в зал разбираться с диваном, не обращая внимания на Ксюху.
– Господи, и есть же еще такие дуры на свете, – бормотала она, проходя
Оксанка растерянно уставилась на пол.
– Смотри, осторожнее, а то испачкаешь всю одежду, – кричала из зала Сонька. – Здесь везде кровь и грязь.
– А откуда здесь это? – Ксюха, наконец, начала понимать природу темно-бурых пятен на полу.
– Ты что, не знаешь, чем занимаются эти ребята? Да они уже одной ногой в тюрьме. А ты тут про любовь какую-то несешь. Я бы на твоем месте уже ноги отсюда сделала и была рада, что жива осталась.
Ксюха даже села от неожиданности:
– Что ты хочешь этим сказать?
Александра вместе с Юрием Васильевичем вышли на угол улицы к светофору. Мужчина нервничал. У Сашки нервы тоже были на пределе, но она не подавала вида. Ее затея была очень рискованной. Главное, что ошибаться было нельзя, от этого зависела их жизнь. У Саши щемило сердце, когда в памяти всплывали слова Юрия Васильевича: «Он был весь в крови, и у него кажется сломана рука».
Александра боялась не справиться. Дело в том, что она уже около трех месяцев не тренировалась. А в борьбе можно потерять резвость буквально за неделю отлынивания. Девушка пощупала в который раз за сегодняшний день свою талию и мышцы бедер. «Кажется, не поправилась, это обнадеживает», – размышляла она. Если только хотя бы один из троих умеет хорошо драться, ее затея полетит к чертовой матери.
Из-за угла вывернула старая копейка. Юрий Васильевич внутренне напрягся. В машине сидело трое. Саша повнимательнее присмотрелась.
– Да это же та самая машина, которая и забирала Эдуарда сегодня утром, – воскликнула она.
– Да, это они едут, – подтвердил отец.
Никаких сомнений больше быть не могло. Это были друзья Эдуарда, по крайней мере он так считал. «Любимый, как же можно до такой степени не разбираться в людях», – мысленно обращалась к нему Александра.
Машина медленно подъезжала к ожидавшим. Они явно проверяли местность на наличие ментов. Наконец, распахнулась задняя дверца машины. Александра старательно строила глупое выражение лица. Это помогало хорошо разглядеть преступников незаметно для них.
– Садитесь, только без резких движений, – пропуская вперед себя родственников, сказал Сергей.
Александра села в машину и обомлела – на переднем сиденье сидел… Ксюхин сожитель, Артист.
– Ты?! Ну, действительно, Артист, – зло сказала она и отвернулась.
Это был большой неприятный сюрприз с одной стороны, но, с другой, Александра проклинала себя за невнимательность. Как она, профессиональный охранник, не смогла рассмотреть в нем преступника? Да грош ей цена после этого.
Он тоже узнал ее и сильно от этого занервничал. Еще тогда, при встрече в кафе, умный взгляд Вершининой заставил его насторожиться и общаться с ней как можно меньше, из-за опасения быть разгаданным. Он молчал, отчаянно соображая, как же вести себя дальше.
Саша профессиональным взглядом осмотрела машину. У двери, возле которой сидели они с Юрием Васильевичем, не было ручки. Значит, они
Она окинула оценивающим взглядом остальных бандитов. Водитель, а это был Тим, не показался ей серьезным соперником. Сергей, он сидел рядом с Юрием Васильевичем, был покрупнее, но больше походил на увальня, чем на накаченного малого. Артист был хитрым и продуманным и еще он знал, что она занималась каратэ, это усложняло ситуацию.
– Деньги при себе, надеюсь? – спросил Сергей у Юрия Васильевича.
– Да, но они у девушки, – как можно спокойнее ответил он.
Александра демонстративно смотрела в окно, делая вид, что не слышит разговора.
Тим и Сергей внутренним чутьем понимали, здесь что-то не так. Артист сидел с поникшим видом, и только перекатывающиеся желваки на скулах выдавали его злость. Их смутил возглас Александры. «Они знакомы?» – задавали себе вопрос парни.
Саша старалась понять, куда же их везут. Тарасов она знала хорошо. Их везли снова какими-то непонятными закоулками. Но девушка хорошо ориентировалась и поэтому поняла, что приближаются они к Заводскому району. Этот район был самым преступным уже на протяжении десятилетий. Здесь жили в основном небогатые люди, даже можно сказать голь и нищета. В основном преобладал частный сектор. Если оказаться на одной из таких улиц, то складывалось впечатление, что ты попал в глухую деревню дореволюционных времен. Местные этот район нередко называли плебейским.
Этот процесс начался медленно, но верно еще с перестроечных времен. Неожиданно разбогатевшие жители покупали себе квартиры в центре, а эти переходили в руки рабоче-крестьянского люда. Здесь негласно правили преступники. Мирным жителям не рекомендовалось выходить из дома позже девяти часов вечера, потому что в это время начиналась ночная жизнь малолетних наркоманов и всевозрастных воров, очередные пьянки у алкоголиков и удачное время для разборок и заказных убийств.
Алинка купила себе квартиру на границе Заводского и Октябрьского районов.
– Конечно, не лучший вариант, но я и этому рада. По крайней мере, это только мое, – говорила она подругам.
Машина привезла заложников как раз к ее дому.
Девчонки не спускали глаз с подъезда соседнего дома. Сначала исчезла Ксюха. Ее не было уже довольно долго. Бандиты пока не появлялись.
– Почему так долго нет Сашки? – обратилась ко всем Катька. – Она так и не появлялась с утра?
– Нет.
– Странно.
– И что Оксанку туда понесло? Кошмар какой-то! Это какое же унижение надо пережить…
– Смотрите, машина, – воскликнула Алина.
Все, как одна, бросились к окну. Машина подъехала прямо к подъезду. Из нее вышла сначала вся троица, а затем появились еще двое: мужчина и женщина. Девчонки узнали Александру.
– Так это же Сашка, – первой не выдержала Лариска.
Едва Александра и Юрий Васильевич переступили порог подъезда, им нацепили наручники. Стальной обруч резко давил на запястья, причиняя невыносимую боль. Саша закусила губу. Этого она не предвидела. Было скорее обидно, чем больно. Ее толкали вперед. Поднялись на шестой этаж. Саша успела даже посмотреть номер квартиры – шестьдесят девять.