Шрифт:
ЧАСТЬ I
1
Воскресенье, 19 октября 1919 года
Несмотря на свирепый ветер стылого осеннего утра в Корнуэлле, Джека Брайанта пронизывал совсем другой, внутренний, холод. Прокравшись под подкладку плотной куртки, под старую рубашку, он пополз по спине Джека в тот момент, когда его грубо втолкнули в хижину на вершине холма, с которой открывался вид на городишко под названием Ньюлин.
В этой хижине прежде останавливались корнуэлльские рыбаки, но теперь она пустовала. Джек помнил, как еще мальчишкой с этой же самой высокой точки наблюдал за работой мужчин. Завидев косяк, они оглушительно
Из Корнуэлла стали уезжать люди, в особенности молодые. В поисках лучшей жизни они ехали в чужие края. Раньше кремнистое побережье, от Края Земли до Лизарда, кишело людьми — мужчинами, женщинами и детьми. Многие промышляли тем, что грабили потерпевшие крушение корабли, и часто уходили с неплохой добычей. Даже местные священники нет-нет да принимали в этом участие. Но о том Корнуэлле, каким он стал после войны, будут вспоминать как о пустынном крае. Над голой землей возвышались гранитные здания с новейшим оборудованием внутри, способным опустить человека под землю на глубину трех тысяч футов и с легкостью поднять на поверхность добытую им руду. На фоне неба вырисовывались четкие силуэты дымовых труб. Языки огня обозначали места, где тысячи мужчин трудились ниже уровня моря, врубались в британскую землю, добывая жалкие средства к существованию, в то время как владельцы шахт жирели и богатели с каждым днем.
Однако молодому Джеку приходилось не так тяжко, как его товарищам. По шахтерским стандартам семья Брайантов считалась богатой. Тем более нелепым казалось, что он очутился здесь, с парой головорезов по правую и левую руку, с нависающим над ним долгом, которого ничего не стоило избежать.
Резкий, исполненный одиночества крик чайки оторвал Джека от его путаных раздумий и вернул к опасной действительности. Он помигал, приспосабливаясь к полумраку, прогоняя пляшущие перед глазами световые пятна. Здоровяки-шахтеры втолкнули его глубже в мрак хижины. Выражение их лиц напоминало гранит, из которого она была вырублена. Хватка у них оказалась под стать лицам. Но Брайанта пугала не их сила, которую он ощущал, и не мрачное молчание. К этому он приспособился еще тогда, когда Уолтер Рэлли явился требовать деньги. Нет, страх возник в тот момент, когда его втолкнули в большой черный автомобиль Рэлли и Джек понял, что его повезут не в букмекерскую контору в Труро, а в это отдаленное, богом забытое место на вершине холма. Странно думать, что отсюда до Маркет-Джу-стрит в Пензансе, где Брайанта похитили, всего пара миль.
Когда Джек обрел четкость зрения, страх пронзил его с новой силой. Он увидел дрожащего полуголого человека, привязанного к деревянному стулу посреди комнаты. От шума, сопровождавшего появление Брайанта, узник вздернул голову и сразу же неразборчиво забормотал. Джек узнал человека, но слов разобрать не мог. По правде сказать, он слышал лишь тяжкие удары собственного сердца да голос, очень похожий на отцовский баритон, с теми же самыми интонациями усталого недовольства.
— Здорово, Джек, — произнес обладатель голоса, выступая из теней.
— Уолтер, я…
— Не стоит зря сотрясать воздух, — ответил человек. — Должен сказать, я возмущен твоей дерзостью. По-моему, ты не оказываешь мне должного уважения.
— Прошу тебя, Уол…
Рэлли поднял руки. Сэр Уолли — так его все звали, но не в лицо.
— Я придумал кое-что получше, —
Говоря, он подошел к Джеку и оказался так близко, что мог до него дотронуться. Джек видел блестящие от бриллиантина седые волосы букмекера, аккуратно убранные назад так, что полностью открывался высокий лоб. Запах бриллиантина смешивался с ароматом одеколона. Отец назвал бы Рэлли денди, сказал бы, что он пахнет как женщина. Когда Рэлли улыбнулся, ямочка у него на щеке углубилась. Но всякое дружелюбие исчезло из облика сэра Уолли, когда он несильно, поджимая губы и зло прищурившись, ударил Джека по лицу.
— Когда устные предупреждения не действуют, юный Джек Брайант, остается обратиться к базовым инстинктам. Вы, оловянные, понимаете только язык жестокости.
Повинуясь кивку Рэлли, его люди отпустили Джека. Тот подавил желание встряхнуть плечами, сбросить их руки, да и еще одно, куда более сильное — развернуться и броситься наутек. При всем своем врожденном оптимизме Джек прекрасно понимал, что не успеет добежать и до порога, как его свалят.
— Я принесу деньги, Уолтер. — Брайант старался говорить спокойно.
— Кто бы сомневался. Просто я не желаю больше ждать. Ты, Джек, из новой породы. Вы не понимаете ответственности и этим отличаетесь от своих родителей. Те вкалывали, платили за жилье, заботились о семье; если брали в долг, то всегда отдавали.
— Может быть…
Тут сэр Уолли снова ударил Джека по щеке.
Кровь у того закипела, но он подавил ярость и произнес, глядя в пол:
— Прости, я не хотел.
— Знаю, малыш. Не пойми меня неправильно, — взметнулся вдруг Рэлли. — Ты мне нравишься, напоминаешь меня самого в молодости. Но на тебя нельзя положиться. Ты чересчур беспечно относишься к чужим деньгам. Тебе ведь отец про это говорил, да?
Джек промолчал.
Уолтер Рэлли, по-видимому, оценил это и продолжил:
— Ты слишком легкомысленно обращаешься с тем, что принадлежит не тебе. Это правда, что от тебя понесли две девицы? Я слышал, старик Пирс охотится за тобой… или за обручальным кольцом, — Рэлли издал короткий смешок. — Надеюсь, она того стоит, Джеки. По крайней мере, хорошенькая, чего нельзя сказать о Вивиан Харрис.
У Джека отвисла и вновь захлопнулась челюсть, а Уолтер все не смолкал:
— Не стоит так удивляться. Я взял себе за правило знать о своих должниках все. О девицах скажу, что, честно говоря, мне наплевать, кому ты морочишь голову… Вот только со мной у тебя такие попытки не пройдут.
— Рэлли, у меня нет прямо сейчас, но я получу…
Эта фраза не произвела на букмекера никакого впечатления.
— Опыт показывает, что ничто так не прочищает должникам мозги, как то, что ты сейчас увидишь. — Лицо сэра Уолли приблизилось к физиономии Джека. — Больше того, я абсолютно уверен, что после этого ты вернешься домой, схватишь материнское жемчужное ожерелье, а может, серебряную флягу отца, одним словом, все, что найдешь, лишь бы за это можно было выручить четырнадцать фунтов, и со всех ног бросишься в ломбард. Подозреваю, после этого мы дела больше вести не будем. Зато ты выплатишь мне долг, а я преподам тебе ценный урок. У тебя неделя, дружок. — Он повернулся к полуголому человеку, привязанному к стулу. — Вот тут у нас сидит и терпеливо дожидается своей участи Джордж. Он работает на побережье грузчиком. Поэтому от него так воняет рыбой, — Уолли сморщил нос. — Его жена Глэдис торгует ею по деревням вразнос. Чтобы купить ей новую бобровую шапку, наш Джордж не против потерпеть!.. — (Тот зарыдал.) — Из-за своего долга он угодил в пренеприятнейшее положение. Сейчас я продемонстрирую тебе, как мы поступаем с теми, кто не желает со мной расплачиваться.