Золотые нити
Шрифт:
Бывалые люди тогда срочно предприняли все необходимое, и начавшиеся подземные толчки никому не причинили вреда. Все благополучно переждали в относительно безопасном месте, и даже снаряжение не пострадало. Пряник стал всеобщим любимцем и своего рода талисманом подразделения, неизменно получал лакомые кусочки, и был передан из рук в руки прибывшим на смену ребятам, будучи в ширину больше, чем в длину.
– Надо же, какая ерунда лезет в голову, – с досадой подумал Влад, однако никак не мог отделаться от воспоминания: пушистый шар с белой грудкой и светящимися глазами сидит на груде вещмешков, окружив
Что-то в этом воспоминании присутствовало. Может быть, предупреждение? Люди, привыкшие иметь дело со смертью, так же обыденно, как другие привыкают иметь дело с тестом, шарикоподшипниками, или сбором урожая, становятся очень чуткими, гораздо более чуткими к неясным проявлениям и тайным сторонам жизни, которую они вынуждены вести. Они умеют прислушиваться и присматриваться, анализировать и принимать во внимание. Те, кто умеют это делать лучше других, живут значительно дольше.
Пока Влад безуспешно пытался определить источник беспокойства, девушки обслужили немногочисленных читателей, и наконец-то смогли поговорить. Людмилочке не терпелось рассказать подруге, что она придумала по поводу составленного ими накануне плана, но Тина заговорила о другом.
– Ты знаешь, со мной сегодня приключилась странная история, не знаю, что и думать. – Лицо ее стало печально-задумчивым.
– И когда ты только успеваешь? Мне даже завидно.
Людмилочка посмотрела на герберы, которые девушки поставили в синюю высокую вазу, старожилку библиотечного зала. В эту вазу ставили тюльпаны и нарциссы еще до войны.
– Никогда бы не подумала, что синее с оранжевым так красиво сочетается.
– Кстати, о цветах. Снится мне ночью сон, будто я собираю лотосы на берегу большой реки, тихо шелестит тростник, тонконогие цапли ловят лягушек, розовый рассвет жарко разливается по бледной голубизне неба… Ну и…
– Ну, говори же… – Людмилочка нетерпеливо заерзала на стуле. – Ты собираешь лотосы, и тут… он!
– О, Господи, почему сразу он? Никакой не он. Ты не поверишь, что было дальше!
– Почему это я не поверю? Это ты всегда не веришь и смеешься, а я как раз верю. Лотосы… К чему бы это? Надо посмотреть в «Соннике». А ты еще ругала меня, когда я его купила. Теперь как найдем.
– Да нет, ты не поняла. Не надо смотреть, что это значит. Потому что когда я проснулась, лотос остался у меня в руке. – Тина подняла руку и показала, как она держала цветок. – Вот так. Представляешь?
Людмилочка смотрела на нее, улыбаясь, – она явно не понимала, о чем речь, и ждала продолжения.
– Ну, все.
– Как это все? Ты проснулась, лотос у тебя в руке… Со мной иногда так бывает, кажется, что проснулась, а это продолжение сна. Потом окончательно просыпаешься… тогда только понятно, что к чему. Так что дальше?
– Я же тебе говорю, что это и есть самое странное – я окончательно проснулась, а лотос у меня в руке. Наяву, понимаешь? Сижу и смотрю на него, даже понюхала. Ничего, пахнет, – только запах необычный очень.
Людмилочка открыла было рот, чтобы разразиться подходящей к случаю тирадой, да так и застыла, но ненадолго.
– Ты хочешь сказать, что это был не сон? Что цветок был настоящий? Так может быть, тебя разыграл кто-нибудь? Ты же
– Совсем не то, что ты думаешь. – Тина знала, что если не остановить этот поток, то он грозит никогда не кончиться. – Это совсем не то. Я тебе говорю, что мне снился сон, потом я проснулась, окончательно, понимаешь? Я не пьяная и не сумасшедшая. Смотрю – цветок у меня в руке. Настоящий, зеленый, свежий… Он и сейчас стоит в вазе на кухне у Сиура.
– А, так ты все-таки…
– Да нет же, Боже мой, его всю ночь не было дома. Влад уснул у телевизора, а я в другой комнате. Утром проснулась, – у меня в руке цветок.
– «Поскользнулся, упал, очнулся – гипс». – Людмилочка захихикала, исподтишка поглядывая на Влада, делавшего вид, что он читает. – Это несерьезно. Ребята тебя разыграли, зная, какая ты трусиха.
– Я и в самом деле испугалась. – Тина не выдержала и тоже засмеялась.
Происшествие, которое утром казалось ей зловещим и необъяснимым, теперь предстало в ином свете. Ну что особенного? Просто шутка. Она вспомнила, какой столбняк нашел на нее, когда обнаружился цветок, и у нее начался приступ неуправляемого смеха. Мальчики, наверное, повеселились на славу. Хороша же она была, уставившись, как полоумная, на дурацкую лилию. Она просто дар речи потеряла, хорошо, что хоть заикой не стала.
Девушки смотрели друг на дружку и хохотали, вытирая слезы.
– Ой, ну, умора, представляю, какой у тебя был вид, – простонала Людмилочка, между приступами смеха. – Так ты, небось, и им рассказала, что сорвала лотос на берегу…
– Нила. – Тина только теперь осознала, какой идиоткой выглядела утром.
– Так и сказала? Мол, ребята, только что сорвала цветочек на берегу Нила… Секунду как оттуда. Ой, не могу, умру от смеха… А они что?
– Они? Ничего… Даже не смеялись. Начали выяснять, не было ли кого в квартире, откуда мог цветок взяться? И правда, – она толкнула покатывающуюся от хохота Людмилочку, – прекрати смеяться, – цветок необыкновенный.
– Ну да, у страха глаза велики, – и коряга крокодилом покажется. По-моему, они просто смеются над нами. – Подруга привычно объединяла себя и Тину в одно целое. – Они не принимают нас всерьез. Решили насмешки устраивать… Знаешь что? Мы обязательно сегодня должны выполнить то, что собирались. Теперь я окончательно поняла: это работа племянника. Как его? Сташков? Я знаю, где этот банк. Как задумали, так и сделаем. По крайней мере, будем знать, откуда нам грозит опасность. Своих врагов нужно знать в лицо!
Влад пытался уловить, над чем смеются девушки, но безуспешно. Ему стало интересно, и он на секунду отвлекся от своих беспокойных мыслей. Но тут же снова вернулся к ним. Он чувствовал в воздухе опасность. Поездка Сиура за неизвестной посылкой уже не казалась ему ерундовой, и он пожалел, что несерьезно отнесся к этому утром.
Вечером, если ничто не помешает, они с Людмилой идут в ресторан. Боже, какая мешанина у него в голове! Скорее – пикантный винегрет. Димон бы позлорадствовал, будь он способен узнать, с кем друг идет коротать время.