Золотые нити

Солнцева Наталья

То, что она решила собрать кое-какую одежду и прочее, говорило ему о многом. Во-первых, женщина напугана. Во-вторых, она не собирается оставаться в ближайшее время в своей квартире не только одна, но и со взводом ОМОНа. Да и кто бы на ее месте смог жить в квартире, которую кто-то постоянно посещает в любое удобное для него время, причем легко открывая непростые замки?

Сиур еще раз убедился, что убийца – компетентный профессионал. И то, что он оставил записку, в которой практически признает, что это его видели за работой, и сообщает, что его не надо опасаться, – штука из ряда вон выходящая. Тут подоплека должна быть непростая.

Причем

он еще и предупреждает о какой-то опасности. Записка для него – большой риск. Хотя она вряд ли может где-то послужить доказательством чего бы то ни было, но все-таки…

Что могло заставить матерого, опытного и безжалостного профи вести себя подобным образом? Прямо «Тимур и его команда», а не наемный киллер. Ну и дела!

Тина неслышно подошла сзади и обняла его за шею. Увидела записку.

– Что это?

– Нашел под портретом Евлалии.

Сиур решил, что знание все-таки лучше незнания. Вдруг Тина сможет пролить какой-то свет на происходящее? Потому что он сам уже окончательно и бесповоротно запутался.

Она прочитала, сдвинув брови и шевеля губами. Села рядом, уронив руки на колени.

– Ты знаешь, кто такой Протасов?

– Разумеется, нет.

Сиур не допускал мысли, что убийца подписался своей собственной фамилией, но ведь он выбрал почему-то именно ее?

Тина задумчиво смотрела на пыльный ковер, весь в солнечных бликах.

– Нужно убрать здесь как следует.

– Конечно, мы обязательно это сделаем, только не сегодня. Ладно?

– Ладно, – сразу согласилась она.

Такая непривычная сговорчивость Сиуру не понравилась.

– Послушай, Тина, попробуй подумать, ты никогда, ни от кого не слышала такую фамилию? Какой-нибудь знакомый твоих знакомых? Герой кинофильма? Литературный персонаж?..

Она промычала нечто невразумительное, но он увидел, что она начала усиленно вспоминать, и какие-то проблески сознания появились на ее поникшем лице.

– Протасов… Протасов?.. Ну да, Альберт Михайлович произносил эту фамилию… кажется. Ты знаешь, я уже ни в чем не уверена.

– Я понимаю. Просто вспоминай, и все.

– Ну… – Тина закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти незначительный, давно забытый эпизод. – Он рассказывал мне про Евлалию, как все мужики от нее с ума сходили, преследовали, стрелялись, ползали на коленях, осыпали подарками и драгоценностями… И один из них, известный петербургский красавец, Алексей Протасов, блестящий офицер, светский лев, скандальный любовник аристократических дам…

– Как ты сказала? Алексей Протасов?

– Боже мой, Сиур, он же умер давно! Даже если он пережил свою красавицу и дотянул до ста лет, все равно он давно мертв. Понимаешь? Давно мертв! На свете конец двадцатого века.

– Успокойся, я знаю, какой сейчас год. И все-таки, что там с этим Протасовым?

– Я уже не помню точно… Кажется он то ли с ума сошел после ее смерти, то ли заболел… Что-то с венчанием в церкви, – ему родственники присмотрели невесту, чтобы страдалец утешился, так он с церемонии сбежал, и поминай, как звали. Невеста в обморок… Родня в ужасе. Скандал на весь Петербург… Стыд, позор…

– А почему он убежал?

– Призрак ему, видите ли, свечу задул… Не хотела Евлалия, чтобы верный поклонник ей и после смерти изменил.

– Ты серьезно?

Тина внимательно на него посмотрела долгим странным взглядом, немного шальным, как ему неожиданно показалось. И ответила совсем другим тоном:

– Серьезней не

бывает, дорогой!

ГЛАВА 44

Влад добросовестно занялся порученным ему делом. Умывшись, побрившись, попив чаю, взялся за телефон. Ребята не подвели, и все, что смогли, узнали.

Дом, в котором проживал убиенный антиквар, был построен на месте бывшей боярской усадьбы. Боярин, фамилию которого узнать пока не представлялось возможным, сидел близко к самому царю Иоанну Грозному. В опричнине, [55] правда, не участвовал, но был лицом, особо приближенным к государю, окруженным покровом тайны, и выполнял всякие секретные поручения. Во всех архивных бумагах он проходил по прозвищу «Темный». Возможно, что это и была его фамилия.

55

Опричнина – система чрезвычайных мероприятий, осуществленных царем Иоанном Грозным для разгрома боярско-княжеской оппозиции и укрепления Русского централизованного господства.

Похоже было, что сам царь Иоанн, который до сумасшествия опасался колдовства, порчи и сглаза, боярина Темного побаивался. Неизвестно, откуда сей боярин родом, и чем его век завершился. Об этом история сведений не имеет. Усадьба его была крепкая, богатая, верхние постройки деревянные, а под землей обширные палаты были вырыты и камнем обложены.

Боярин жил, не шикуя без надобности, но богатство, по слухам, имел немереное, которое и хранил в оных палатах каменных под землею. Последующие потомки, не по прямой линии, долго эти самые богатства разыскивали, перерыли все вокруг вдоль и поперек, однако же ничего не нашли. Палаты те, сказывают, были с секретом.

Загадочный боярин не женился, детей не имел, поэтому усадьба переходила из рук в руки, пока не захирела окончательно. К тому же и место пользовалось дурной славой. Слава эта худая пошла еще при жизни самого Темного, который якобы водил своих гостей показывать богатства, да люди эти так там под землею и оставались. Раз боярин был в отъезде по царскому поручению, а в усадьбу забрались грабители. Слуги боярские тех злодеев заметили, позволили им проникнуть в заветные подземные палаты, где хранились сокровища, чтобы вернее воров поймать. Да только когда вооруженные дружинники туда ворвались, татей [56] тех уже не было, – сколько их не искали, все напрасно оказалось. Как сквозь землю провалились!

56

Тать – (старославянск.) – бандит, вор, лихой человек.

Хорошая слава на печи лежит, а худая, как известно, по дорожке бежит. Так и с местом этим получилось. Долго никто усадьбу ту не приобретал, не отстраивал, не селился. Дом боярский да хозяйственные постройки растащили по бревнышку, по дощечке. Вход в подземелье завалился, да и зыбыли о нем.

Спустя немало времени, аж после войны с Наполеоном и пожара Москвы, когда город стали вновь отстраивать, некий обрусевший немецкий барон, любитель мистики и оккультных наук, Вольдемар Штейнгель, приобрел означенную землю и выстроил на ней особняк. Барона посещали члены разных тайных обществ, то ли масонов, то ли розенкрейцеров, то ли еще кого… которые устраивали всякие странные штуки.