Золотые анклавы
Шрифт:
– Недавним выпускникам предлагают безлимитный тариф? – поинтересовалась я внешне бесстрастно, надевая разделитель. Он застегнулся сам собой. Поток силы, который я ощутила в Шоломанче, теперь казался жалким ручейком.
Элфи неотрывно смотрел на браслет.
– Его дал мне отец, – негромко и напряженно сказал он.
Как правило, первое, что ты делаешь, выбравшись из школы, – жрешь как не в себя. Но Элфи еще не успел поправиться; острые скулы по-прежнему выпирали из-под кожи.
– Это фамильная ценность… – он замолчал и в отчаянии посмотрел на меня. – Лизель
– Я не понимаю, почему ваш совет бездействует. Магический круг в состоянии убить чреворота! Если с этим справлялись другие, справится и Лондон.
Ну ладно, единственный зафиксированный в новейшей истории случай произошел в Шанхае, и в процессе погибли несколько магов, но, учитывая альтернативу, попробовать стоит, верно?
– Они борются! Думаешь, мы совсем идиоты? – резко спросила Сара. – Не надо объяснять нам то, что любой дурак может прочесть в популярном журнале. – Она, похоже, нарывалась на ссору, и я бы охотно оказала ей услугу, но Лизель поспешила прочесть мне лекцию:
– Это не просто чреворот, который взялся непонятно откуда. Думаешь, чревороты регулярно нападают на большие анклавы – полные магов, сильные, хорошо охраняемые? Нет, они не настолько глупы. Я же сказала – сначала на анклав напал кто-то еще. Не будь лондонский анклав таким старым и мощным, его бы уничтожили, как Сальту и Бангкок. В Сальте не просто рухнула защита – обвалился весь анклав. Лондонский не обрушился, но все-таки понес большой урон. Установленные каналы маны разорваны! Разве ты не понимаешь, что это значит?
Честно говоря, я ничего не понимала, и, судя по лицам Элфи и Сары, им тоже недоставало ясности. Никто из нас не был туп; просто ребята, которые выпускаются из Шоломанчи с отличием, находятся как бы на другой волне. Я сильно подозреваю, что знаю минимум десяток заклинаний, способных полностью разрушить каналы маны, но изо всех сил стараюсь не думать о чарах такого рода.
– Видимо, случилось что-то скверное, – сухо отозвалась я. – Можно подробности?
– Нет, – сказала Лизель. – Сама почувствуешь. – Она указала на разделитель у меня на запястье.
Поначалу я не ощущала ничего, кроме бесконечной силы и огромного соблазна; но стоило коснуться кончиками пальцев черного циферблата и, закрыв глаза, немного потянуть – о, как мне хотелось высосать побольше – я сразу это почувствовала. По ту сторону стеклышка лежал бесконечный океан маны – и он бушевал. Тридцатиметровые волны вздымались и рушились, превращаясь в водовороты.
– Видишь? – спросила Лизель, когда я открыла глаза. – Очевидно, пострадали основания анклава. Малефицер каким-то образом их повредил и добрался до хранилищ маны.
Вполне логично. Даже самый злобный малефицер на свете не станет впопыхах завязывать драку с целым анклавом. Но если каким-то образом он доберется до хранилища маны… о да. Чем больше, тем лучше.
– Вероятно, он предпринял атаку на основание – то место в пустоте, на котором выстроен анклав. Такой удар неизбежно отразится на всем анклаве, все спутает, помешает работать артефактам и защитным чарам, – объясняла Лизель,
– …на вас напал чреворот, – договорила я.
Сара меж тем успела немного остыть.
– Трое волшебников пытались с ним сразиться, один за другим. Их поддерживал круг, – сказала она гораздо сдержаннее. – Они погибли, все трое, и большая часть круга тоже. Кажется, больше десяти старших магов.
– Тебе кажется?
– Нормальные советы в это время никто не проводил! – ответил Элфи. – Мы знаем только, что первые три попытки не удались… и времени осталось только на одну. – Голос у него задрожал. – Сегодня анклав собрал три полных круга. Они возьмут столько маны, сколько смогут удержать, и попытаются избежать полного разрушения. Но… но Лизель думает…
– Ничего не выйдет, – коротко сказала та. – Наверняка ничего не выйдет. Они пытались уже трижды и каждый раз не продержались и дня. В Шанхае ушло несколько недель, чтобы добраться до сердцевины чреворота, а потом одна ошибка – и конец. Щит на мгновение слабеет, чреворот тут же ломает его и осушает круг. Если собрать три круга, маг продержится чуть дольше, но все равно не успеет пробиться до сердцевины.
Элфи сглотнул и сказал, не глядя на меня:
– Мой… папа… пойдет туда. Он вызвался сам.
– Не хотелось бы его потерять, – покачала головой Лизель.
– А потерять меня, значит, вам не страшно? – кисло спросила я.
Мне совершенно не было жаль Элфи и его папу.
Лизель фыркнула:
– Ты убила чреворота в выпускном зале за пять минут, взяв ману у толпы глупых перепуганных подростков.
– Он был размером с пони! Почему-то мне кажется, что чреворот, который прикончил десяток старших магов из лондонского анклава, будет чуть больше!
– И что? – презрительно спросила Лизель. – Шансов у тебя больше всех. Неужели ты не хочешь попробовать?
Я злобно уставилась на нее, потому что выбора мне не оставили, но выражение моего лица, очевидно, можно было истолковать неправильно. Элфи, подавшись вперед, схватил меня за руку и полным отчаяния голосом сказал:
– Эль… я не знаю, чего ты хочешь и что я смогу сделать… как мы все с тобой расплатимся, но… я попробую. Я что-нибудь придумаю. Если совет анклава тебя не удовлетворит, это сделаю я. Мое слово и моя мана.
Это было глупо и старомодно, но в высшей степени серьезно. «Мое слово и моя мана» – полноценное заклинание, если произнести его искренне. Оно так же действенно, как, скажем, открытый призыв, когда человек ставит на кон все, что имеет, чтобы получить желаемое, – с той разницей, что Элфи нужна я. И чтобы этого добиться, он заранее обещает любую цену, которую мне будет угодно назначить за убийство чреворота.