Золотой венец Трои
Шрифт:
– Мой виски! Он пьет мой виски, пока я бегаю за помощью, – возмутился Ганс, гневно указывая на сидевшего на дорожке Сергея. – Да вы только посмотрите на него! А ведь он даже не спросил, можно ли выпить мое спиртное! Причем Сергей не воспользовался стаканом. Никакой гигиены!
Танцор и правда вовсю прикладывался к бутылке. Похоже, он быстро сообразил: хозяин горячительного напитка в гневе, продолжения банкета не будет. Поэтому надо ловить момент, и он лихорадочно отпивал все новые и новые глотки.
Белоснежные камни были так обильно забрызганы кровью, что Вронскую
По лицу Сергея расплывалась пьяная улыбка:
– Ребята, как здорово, что вы пришли! А я тут за помин души Эмилии пью… Нехорошо это – человек преставился, а помянуть-то его и некому. Этот немец, гад, разорался, вискаря ему жалко! Да уж конечно, он-то о ее труп не спотыкался! Как вспомню – мороз по коже. Я иду, она лежит, а в груди – нож!
– Какой нож? – машинально переспросила Лика, оглядывая кровавые пятна. В одном месте они явно были смазаны и напоминали следы волочения тела. Такие следы она видела, когда выезжала «на труп» вместе с приятелем, следователем Владимиром Седовым, стремясь собрать как можно более точную «фактуру» для своих детективов.
– Обычный нож, кухонный. Я им сегодня ветчину резал, когда мы обед готовили.
Последней подробности очень «обрадовалась» подступившая к Ликиному горлу тошнота.
«А ведь я тоже резала хлеб к общему столу, и, может быть, этим ножом и зарезали Эмилию и…»
Лика судорожно сглотнула и глубоко-глубоко задышала.
Попытка успокоиться получилась не очень успешной. Голова ее гудела, перед глазами мелькали черные «мушки».
Мучительно хотелось вернуться назад, в недавнее прошлое.
Всего лишь полчаса тому назад жизнь была прекрасна – со всеми ее красками, звуками и запахами, с нелепыми философскими теориями, нежными взглядами.
И вот какое-то ничтожное мгновение все резко изменяет.
Кровь, страх, ужас…
Как насчет ее собственных рассуждений? Умения видеть хорошее в любой ситуации?
Нет, теория и практика – это абсолютно разные категории!
Так и хочется простонать: «Перезагрузите эту игру! Верните меня на прежний уровень…»
– Не грызи себя, – мягко сказал Андрей, приобняв Лику за плечи. – Кто знал, что так случится… Ты видишь, кровавые следы ведут куда-то вперед. Пройдем посмотрим. Надо выяснить, что же все-таки произошло? Может, Эмилия ранена и пытается добраться к людям, на помощь позвать? От Сереги, сама видишь, толку мало. Он, как кровинку увидит, сразу хлопается в обморок – тонкая натура!
– Мне кажется, Эмилия мертва, – пробормотала Вронская, печально вздохнув. – Ближайшее бунгало, где остановились Кристина и Салах, расположено в паре метров от места происшествия. Но видишь – кровавые следы ведут в противоположную сторону? По дороге Ганс успел рассказать нам: он сбегал в ближайший домик, там никого не оказалось – Кристины и Салаха не было в номере. Однако Эмилия вряд ли это знала… Ее убили, убили! Мы видим следы волочения тела: это не обессиленная Эмилия ползла за помощью, а убийца пытался спрятать труп!
– Разберемся. – Андрей отодвинул Лику назад и первым зашагал по газону, инстинктивно пытаясь прикрыть
Дорожка из капелек крови указывала путь, по которому убийца тащил женщину.
Сначала преступник пересек газон, потом еще одну дорожку, затем выбрался к морю. Но не на пляж, предназначенный для туристов, а на ту часть прибрежной полосы, где имелись небольшие хозяйственные постройки. Было видно, что уборка в этой части острова проводилась менее тщательно – на белоснежном песке возвышались кучки водорослей.
– Он выбросил труп в море, – прошептала Лика, разглядывая обрывавшиеся у кромки берега следы. – А ведь поднялись большие волны! Уже когда я купалась, плыть было невозможно, меня пару раз больно ударило волной. Но очень уж мне хотелось окунуться… А потом, когда мы загорали, море заштормило, мы даже переставили шезлонги подальше, и…
Волна вдруг с шипением вынесла на берег серебристую ленточку с оригинальным кулоном.
Совсем недавно он украшал нежную шейку Эмилии.
Бижутерия была очень стильной, но явно копеечной, поэтому грабители, забравшие дорогие часы француженки (настоящие «Шопар», стоят больше трех тысяч евро; двое суток в подвале весьма способствуют выяснению таких мелких подробностей), на украшение не польстились.
И вот кулон все-таки покинул свою несчастную хозяйку…
Лика присела на корточки, взяла кончик серебристой ленточки.
– Вот вы где! – раздалось за ее спиной. – Просто необитаемый остров какой-то!
Лика обернулась, кивнула подошедшим Кристине и Салаху.
Лица обоих были очень обеспокоенными.
– Мы тут уже с ног сбились, пытаясь разыскать хоть кого-нибудь. – Кристина скосила глаза. – Что это у тебя? Кулон француженки? Наверное, купалась, потеряла.
– Говори по-английски, – потребовал Салах. И, пристально глядя Лике в глаза, поинтересовался: – У меня пропала сумка с украшением. Ты ее видела? Я не обвиняю именно тебя, конечно, и…
Он что-то еще продолжал объяснять, однако Лика Вронская уже не слышала его слов.
Пазл произошедших событий молниеносно сложился в ее голове.
Вот неизвестный еще вор возвращается из домика Кристины и Салаха. В его руках – сумка с венцом. Он торопится поскорее улизнуть. Но, как назло, сталкивается с Эмилией, возвращавшейся к себе после уборки посуды в ресторане.
Эмилия слишком эмоциональна.
Она не умеет держать язык за зубами, договориться с такой женщиной о полном молчании с ее стороны невозможно.
Не тот она человек, на которого можно положиться: она нервна, истерична, постоянно взвинчена…
Вариантов действий у преступника немного, и он расправляется с Эмилией.
Убийца вонзает ей в грудь нож и вдруг вновь слышит чьи-то шаги.
Его счастье: на дорожке показывается Сергей. А он – натура нежная: как увидит кровь, сразу и отключается. Никаких активных действий с его стороны не последует, ни намека на попытку оказать сопротивление или помощь жертве.
Убедившись, что Сергей потерял сознание, убийца утаскивает труп француженки и сбрасывает его в море.