Золотой скорпион
Шрифт:
— Вполне возможно, что она изготовлена тибетскими мастерами, — прервал его Стюарт, — но это почти одно и тоже.
— Отлично, — продолжил Макс. — Эта вещь китайской работы. Мы надеемся в ближайшее же время определить дом, находящийся где-то в пределах круга, обведенного красными чернилами, — он ткнул пальцем в карту Лондона, развернутую на столе, — который, я полагаю, используется как место встречи членов этой таинственной группы. Этим кругом, мои друзья, обведен так называемый Чайнатаун 10 ! Я в третий раз возвращаюсь к человеку с моста Ву-Мен, ибо, по-видимому, он — китаец! Ясно ли
10
Китайский квартал.
— Предельно ясно, — заверил помощник комиссара, беря новую сигарету. — Пожалуйста, продолжайте, мистер Макс.
— Я так и поступлю. Одно из моих наиболее важных расследований, в котором я имел честь и удовольствие работать вместе с инспектором Данбаром, привело нас к раскрытию очень опасной группы, руководимой неким мистером Кингом.
— А! — воскликнул Данбар, и его желтые глаза взволнованно сверкнули. — Я так и думал!
— Я был уверен, что вы так и думали, инспектор. Мое уважение к вашим способностям в дедуктивном анализе неизменно возрастает. Вы помните это необыкновенное дело? Разветвленная сеть этой группы раскинулась от Лондона до Буэнос-Айреса, от Пекина до Петербурга. А! Удивительная система. Это был опиумный синдикат, вы понимаете, — он снова повернулся к помощнику комиссара.
— Я вспоминаю это дело, — ответил помощник комиссара, — хотя в то время я еще не занимал этой должности. Кажется, оно стало неприятной сенсацией?
— Так он и было. — согласился Макс. — Нам даже не удалось выяснить, кто такой «мистер Кинг», и хотя мы уничтожили его организацию, но я думаю, что мы действовали тогда с чрезмерной поспешностью.
— Да, — сказал Данбар быстро, — но необходимо было спасать ту несчастную девушку, вы помните? Мы не могли терять время.
— Я совершенно с вами согласен, инспектор. И на нас оказывали давление. Тем не менее я повторяю: думаю, что тогда мы действовали с чрезмерной поспешностью. И я скажу почему. Вы помните о необъяснимом исчезновении в один из тех дней чертежей торпеды Хейли?
— Разумеется, — ответил помощник комиссара, а Данбар утвердительно кивнул головой.
— Так вот. Аналогичную потерю национального масштаба приблизительно в то же время понесло мое собственное правительство. Я не могу разглашать секретные сведения относительно того, в чем она состояла, и слава Богу, что ничего не просочилось в прессу, иначе тайна сразу же стала бы известна всем и каждому. Но только один член парламента видел документ, о котором я говорю, некто мосье Бланк, скажем так. Я также полагаю, что вправе заметить, что сэр Брайан Малпас был членом британского кабинета министров, когда исчезли чертежи Хейли?
— Именно так, — сказал помощник комиссара, — но, конечно, честь сэра Брайана была вне подозрений?
— Вот именно, — согласился Макс, — так же как и мосье Бланка. Но моя точка зрения такова, что оба они, и мосье Бланк и сэр Брайан, были клиентами опиумного синдиката!
Данбар сразу же кивнул.
— Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть эти факты от общественности, — сказал он. — Иначе бы политической карьере сэра Брайана Малпаса пришел конец.
Помощник комиссара посмотрел на него вежливо-удивленно.
— Вообще говоря, ходили слухи, что сэр Брайан Малпас прибегает к наркотикам, — заметил он, — и я не удивился бы, узнав, что он оказывает поддержку синдикату, о котором вы говорите. Но… — на его губах появилась дьявольская усмешка. — А! — добавил он. — Я понимаю! Я понимаю!
— Вы понимаете,
При этих словах внезапно воцарилось молчание.
— Что стало с этими украденными планами? — продолжал он, говоря теперь очень низким голосом. — Если бы торпеда Хейли появилась в последующие годы, то мы узнали бы, какому правительству были переданы ее чертежи. Однако нет. Ничего не известно также и о том, как воспользовались информацией, полученной от мосье Бланка. Одним словом, — он поднял палец в театральном жесте, — кто-то накапливает орудия разрушения! Кто же их собирает и с какой целью?
Установилась еще одна напряженная пауза.
— А какова ваша собственная точка зрения, мистер Макс? — спросил помощник комиссара.
Гастон Макс пожал плечами.
— Моя точка зрения это — скорее предположение, — ответил он. — Совсем недавно я пришел к выводу, что «Скорпион» скорее всего именно китаец. Мы полагали также, что и «мистер Кинг» тоже китаец, а теперь я убежден, что «мистер Кинг» действовал не с целью наживы, а с глубокой политической целью. Он похищал «про запас» достижения человеческого разума. «Скорпион» же уничтожает гениев. Не может ли быть так, что их действия являются составляющими общего плана?
ГЛАВА XXII
КРАСНЫЙ КРУГ
— Не намекаете ли вы на несуществующее пугало Желтой Погибели? — улыбнулся Стюарт.
— А! — воскликнул Макс, — ну конечно же нет! Вы меня недопонимаете. Эта группа, с которой мы имеем дело, демонстрирует не национальный, а интернациональный характер. То же самое было характерно и для организации «мистера Кинга». Но раз одной из них руководил китаец, я начал подозревать, что и другую тоже возглавляет китаец. Нет, я не говорю о гипотетической Желтой Погибели, мои друзья. Джон Китаец, насколько я знаю, самый настоящий белый; не можете ли вы вообразить, — он понизил голос для выразительности, как истинный француз, — не можете ли вы вообразить себе нечто вроде восточного общества, которое, подобно огромной страшной змее, лежит, спрятавшись где-то в таинственных джунглях Востока? Мы переживем смутные времена. Есть ли сейчас лидеры, которые предложат нам разумный путь? Нельзя ли представить себе ужасную затаившуюся опасность, нет, не людей и пушки, но гениев и капитал?
— Вы полагаете, — сказал Данбар медленно, — что «Скорпион» устраняет со своего пути людей, которые могли бы помешать ему осуществить вторжение или еще что-либо подобное?
— Как и то, что «мистер Кинг» раздобыл необходимые для этого изобретения? — вставил замечание помощник комиссара. — Смелая концепция, мистер Макс, она выделяет это дело из обычной категории и придает ему огромную международную важность.
Возникла пауза, в течение которой Стюарт, Данбар и помощник комиссара рассматривали сидевшего перед ними знаменитого француза, одетого по последней моде в костюм с Савил-роу, француза до кончиков ногтей — это даже угадывалось в каждом его жесте. Но временами было почти невозможно поверить, что перед ними парижанин так как английский язык Гастона Макса был безукоризнен, если не принимать во внимание, что он говорил с легким американским акцентом. Затем жест, какое-нибудь присловье выдавали в нем француза.