Золотой скорпион
Шрифт:
Когда я оказал ему медицинскую помощь, то он попросил меня о небольшой услуге. Из-за пазухи он вынул большой твердый конверт, на котором не было адреса, но красными чернилами была написана большая цифра 30. В двух местах конверт был опечатан черным сургучом, причем печать имела очень странный и сложный рисунок.
— Сегодня его оставил в моей машине какой-то джентльмен, скорее всего именно тот, которого я вез, когда произошла авария, и я понятия не имею, как его найти, но, возможно, он сам меня разыщет, если он случайно заметил номер моей машины, или, возможно,
— Почему бы не передать его в Скотланд-Ярд? — спросил я. — Разве не таков установленный порядок?
— Да, это так, — согласился он, — но есть один нюанс. Если владелец получит его в Скотланд-Ярде, то маловероятно, что вознаградит шофера, нежели если получит потерю непосредственно от него.
Я рассмеялся; трезвость его суждений была неоспорима.
— Почему же вы хотите оставить его у меня? — спросил я.
— Так для меня безопаснее, — был ответ. — Мне не смогут приписать, что я собирался его украсть! Как только начнут его разыскивать, я заберу его у вас и получу вознаграждение; если же возникнут какие-нибудь вопросы, то ваше свидетельство послужит мне оправданием, если вы не возражаете, сэр.
Я сказал ему, что не имею ничего против, затем запечатал его конверт в другой, большего размера, и указал на нем адрес отделения потерянных вещей, а затем положил последний в ящик моего бюро.
— Вы не возражаете, — спросил я, — против того, что он будет отправлен по почте в Скотланд-Ярд, если никто о нем не справится в ближайшее время?
Он ответил, что не возражает, и ушел, с тех пор я к конверту не прикасался. Теперь я перехожу к продолжению, или к тому, что я так называю.
Волнение Стюарта заметно возросло, и, только сделав над собой значительное усилие, ему удалось продолжить рассказ.
— Вечером на следующий день ко мне на прием пришла леди. Она была молода, очаровательна и одета чрезвычайно элегантно. Моя экономка впустила ее в дом. В это время с отсутствовал, но меня ждали с минуты на минуту. До моего возвращения она находилась в этой комнате. Она пришла снова через два дня. Она представилась странным именем: мадемуазель Дориан. Вот ее визитная карточка. — Стюарт открыл ящик и положил ее перед Данбаром: на ней не было ни инициалов, ни адреса. — Она приехала в большом красивом автомобиле. Это мне известно со слов моей экономки. Сам я его не разглядел. По какой-то непонятной причине он ждал ее не перед домом, а за углом. Я был очень удивлен, почему мадемуазель Дориан выбрала своим врачом именно меня До происшествия, о котором я собираюсь рассказать, она демонстрировала прекрасные манеры. Прошлой ночью произошло странное событие, и сегодня вечером оно получило наглядное продолжение.
Вслед за тем Стюарт рассказал, насколько возможно коротко, о таинственном человеке в рясе, а под конец — о последнем визите мадемуазель Дориан. Инспектор Данбар, не прерывая его, внимательно выслушал эту странную историю.
— Вот здесь, — закончил свой рассказ Стюарт, — на блокноте с промокательной бумагой лежит запечатанный конверт!
Данбар
— В данных обстоятельствах, инспектор, я полагаю, что было бы оправданно открыть оба конверта, — сказал Стюарт.
— Я разделяю ваше мнение. Но позвольте мне уточнить некоторые детали. — Он вынул толстую записную книжку и ручку и приготовился записывать. — Сначала о шофере такси. Вы случайно не запомнили номер машины?
— Нет.
— А шофер? Какого он был сложения?
— Выше среднего роста, мускулистый. Склонный к полноте, уже немолодой, но довольно энергичный.
— Волосы у него темные или светлые?
— Темные с сединой. Я заметил это, когда перевязывал ему голову. Его волосы были коротко подстрижены. У него короткая бородка, усы и густые брови. Казалось, что он очень близорукий: его глаза были постоянно прищурены, так что невозможно было определить их цвет, во всяком случае ночью.
— Что за рана была у него на голове?
— Небольшая глубокая рана, очень опасная. При падении он ударился головой о подножку. Могу добавить, что от него сильно пахло алкоголем, и я даже предположил, что поводом к выпивке явился несчастный случай.
— Но во время своего визита он не был пьян?
— Ни в коей мере. Возможно, конечно, что он и выпил, потому что был потрясен падением, но держался он вполне разумно.
— Его руки?
— Маленькие и очень мускулистые. Они не тряслись. Кроме того, они были очень грязные.
— Вы могли бы сказать, откуда он родом?
— Из Лондона. Он говорил, как житель Ист-Энда.
— Какой марки была его машина?
— Не могу сказать.
— Старая?
— Пожалуй. Я вспоминаю, что ее декоративные части были неопрятными, а внутри стоял затхлый запах.
— А, — сказал Данбар, сделав несколько записей. — Перейдем теперь к леди; сколько ей приблизительно лет?
— Трудно сказать, инспектор. В ее жилах течет восточная кровь, и она может быть гораздо моложе, чем выглядит. С точки зрения европейца, учитывая ее внешность и манеру одеваться, ей можно было бы дать двадцать три — двадцать четыре года.
— Какой у нее цвет лица?
— Удивительный. Свежий как роза.
— Глаза?
— Темные. Ночью они выглядят черными.
— Волосы?
— Русые, пушистые, с золотистым оттенком.
— Она высокая?
— Нет, не высокая, но прекрасно сложенная.
— Какой национальности она может быть, если судить по ее акценту?
Стюарт в раздумье прошелся по комнате, затем он сказал:
— Она произносила английские и французские слова с интонацией, которая близка к той, с какой говорят по-арабски.
— По-арабски? Это слишком неопределенно.
— Согласен с вами, инспектор, но сказать точнее не берусь. Несомненно, что она долгое время жила на Ближнем Востоке.
— Какие драгоценности она носила?