Золотой ретривер
Шрифт:
Мы оставим сдвоенные следы пара в воздухе, белые линии, выгравированные на этих скалах.
Я сжег свои пожитки, книги, свидетельство о смерти. Моим свидетельством будет весь остров. Кем был Якобсон? Кто помнит о нем? О нем писал «Знакомый», но кто есть «Знакомый»? Кто вспомнит о нем? Я нарисовал, вырезал, вытравил, высек в пространстве все, что перенял от него. Придет на эти берега другой, чтобы вспомнить и меня. И встану я из океана, словно остров без дна, соберусь воедино словно камень, стану маяком, сигнальным буем, чтобы помнили тебя. Нас всегда тянуло сюда. И однажды чайки вернуться и совьют гнезда в костях наших историй. И взгляну я налево, и увижу тебя, летящего около меня. И взгляну направо, и увижу Якобсона, Драго, и «Знакомого» летящих рядом. Они прочертят белые линии, врезанные в воздух, дабы достичь
Простите за столь длинный монолог. Вам пора привыкать.
— Приехали! С вас 40 гривен. — произнес водитель такси, замедляя свой автомобиль.
Заплатив таксисту и отблагодарив его, Марк начал неспешно втягивать в себя воздух, окружавший его, но он чувствовал, что воздух кончится, рано или поздно. Медленным шагом Марк зашел в огромное здание аэропорта, вызывавшее чувство противоположное клаустрофобии. Создавалось такое впечатление, как будто здесь потеряться проще, чем в гребанной Сахаре. Он приближался к терминалу B, возле которого его должен был ждать Ян.
Я хочу вас призывать к тому, что ничего не потеряно. Все еще можно изменить. Рано или поздно создадут работающую машину времени. Сколько на это уйдет? Десять лет или пятнадцать (я думаю, что пятнадцать. Это сложно)? Ничего не потеряно. Кроме климата. Его мы просрали.
Зайдя в аэропорт, Марк почувствовал то, что радовало его собственное эго. То, что могло изменить его жизнь и его самого. Чувство того, что можно улететь прочь со страны с постоянными кризисами, финансовой нестабильностю, с извращенными понятиями моды и стиля, с неуважением людей друг к другу, где продавец может сломать мальчишке ноги так, что повылазят кости, за то, что парень украл яблоко с его прилавка. Он был так близок к всему этому.
— Эй, приятель, ты случайно не заблудился? — произнес из–за спины Марка Ян.
— Я тебя тоже рад видеть. Ну что скажешь, приступаем?
— Нет, будем стоять здесь и наслаждаться тем, как люди бегают туда и обратно, а нам напротив некуда спешить. — прозвучал саркастичный голос Яна.
— Тогда пошли пройдемся по залу ожиданий.
Ян с черной сумкой в левой руке впереди, Марк сзади, и оба они двигались медленно, при этом оглядываясь по сторонам в поисках чего–то важного, чего–то такого, что даже сможет наградить зрением Стиви Уандера. На местах в зале ожидания были разные слои народа. Им не суждено сидеть в одном классе. Кто–то продал свою почку, как например, та старушка лет пятидесяти пяти, которая собирается лететь к своему ребенку–инвалиду у которого, помимо прочего, подписка о невыезде из чужой страны. Или как тот парень в очках с изящной оправой, читающий сегодняшные новости на своем десятидюймовом планшетном компьютере Samsung. Его компания отсылает его в командировку, которую будет оплачивать его же «контора».
Когда они прошли почти половину зала, Ян почесал свой затылок правой рукой. Это был знак. Немного присмотревшись в правую сторону своими молочными глазами с маленькими темными пятнами, Марк заметил солидного мужчину, державшего на коленях приоткрытым свой ноутбук. Но самая главная вещь находилась у него возле ног — сумка, которая была чрезвычайно похожа на их собственную, которую в левой руке нес Ян. Когда аферисты сделали еще пару шагов, они завалились в жутко неудобные пластиковые кресла. И стали выжидать. Марк хотел говорить о том, что вчера он встретил ребят с пушками, которые отрывают ноги несколькими выстрелами, либо закончить вчера начатую им самим же, но незаконченую тему. Решив, что начатая им речь о поддельности любви и о том, что выгоднее по субботним вечерам ездить в гости к семнадцатилетним девочкам, сбежавшими с дома, а теперь ищут случайного заработка, нежели предпочитать жизнь с одной женщиной, пускай и допускать довольно–таки частые измены, будет казаться баловством своей любознательности. Поэтому он решил выбрать первый вариант. Но позже… Если настанет подходящий момент…
Ян легонько толкнул Марка своим локтем в бок, намекая на то, что их жертва готовится к посадке на борт самолета.
— Ты готов?
— Да, я готов.
Они встали со своих мест и направились за мужчиной с ноутбуком в черной сумке. Парни точно знали чего они хотели. Никогда еще прежде их планы не награждали их фатальными исходами. И в этот раз их смекалка и общая работа не подведут. Они были уверены в этом, как и Мартин
Цель двигалась неспешно к месту проверки багажа, общаясь по мобильному телефону со своей семьей и спрашивая их, какие сувениры привести с Южной Кореи. Он, как бы шутя, предложил жареных собак, обещая, что это будет так же вкусно, как и лягушачьи лапки, которые он привез с Франции, когда был там две недели назад. Ян и Марк поспешили, дабы занять место перед ним, ибо это была часть их плана. Ян кинул свою сумку на конвеер, сканирующий вещи на предмет оружия и прочих запрещенных предметов, подобно тому, как хирург ищет опухоль в брюхе пациента. За ними припарковался тот же мужик с ноутбуком в сумке, державшаяся у него на сальных пальцах, а также с iPhone'ом, лежащим в кармане его аккуратно выглаженых женой брюк. Он положил свою сумку в полуметре от сумки парней.
Главная проблема была в том, что он, во–первых мог заметить, как Ян будет забирать его сумку с конвеера (в этом Яна поддержут двадцать восемь ангелом в лице Марка), во–вторых — чтобы не заметил малейшей разницы между двумя практически одинаковыми саквояжами, а также нужно, чтобы сумка данного мужчины была максимально приближена к их собственной, ради облегчения задания. Марк, стоявший в сорока сантиметрах пытается уловить тот самый момент, когда фанат продукции «наследников» Джобса отвернется на секунду. На несчастную долю секунды. Ловкость верхних конечностей Марка успеет сделать свое дело и он сумеет придвинуть его сумку на несколько дюймов ближе к их сумке, внутри которой была деревянная доска, для веса, пропорций, тактильного ощущения и максимального ощущуния ноутбука в черной ткани.
Перед тремя парнями впереди еще стоят несколько людей: симпатичная девушка–брюнетка, одетая в тонкую, легкую блузку, а также леггинсы, в которых ее задница казалась непропорциально большой; молодой худощавый парень, лет двадцати, по видимым причинам — студент. Страдает от себореи. Несложно догадаться об этом, хотя бы потому, что его лицо в отдельно взятых местах преобладает неестественно розовым цветом, а когда он он проводил рукой по своим жирным волосам, казалось, что его голова — небеса, откуда природа ниспослала снежную погоду, а сам он — Санта — Клаус, привезший с собой праздник. Первым в этой очереди стоял гость с Ближнего Востока, невероятно походивший на преспешника Усамы бен Ладдена и на месте человека, который занимается «шмоном», вряд ли много процентов людей допустили бы его попадание на борт воздушного транспорта. У этих сволочей есть деньги на войну, но нету денег, чтобы накормить своих детей.
Наконец–то ожидания не прошли зря и уловив момент, когда владелец черной сумки отвернулся ради того, чтобы осмотреть внутреннюю часть аэропорта, Марк подтолкнул сумку своей рукой. Но это был лишь шаг к облегчению их миссии. Оставшаяся часть плана — забрать чужой саквояж и сделать так, чтобы его владелец не заметил подмены. Но если бы у парней не было все продумано, они бы вряд ли решились на это. Потенциальный террорист и парень, чей домашний питомец — себорея, уже прошли через металлоискатель, и к удивлению, успешно. Ожидая, пока вещи девушки, обладающей выпирающей задницей, пройдут проверку, Марк филосовски размышлял о том, как любой человек может крайне близок к гибели. А что потом? Наивные религиозные фанатики могут уповать на жизнь в раю, либо же, если они были плохими девочками и мальчиками — в аду. Или какая–то такая хрень. Но мы умные люди, и вследствии данного факта должны понимать, что наш мозг состоит с нейронов, в нашей крови полно лимфы, а наш желудок создает желудочный сок, способный разъедать ржавые гвозди. И все это можно устранить несколькими выстрелами, удушением, фатальным избиеним, смертельной вакциной, электрическим стулом, попросту болезнью и старостью. И вам уже будет все равно, как там ваши родственники и близкие друзья. Религия отыгрывает функцию воспитательного процесса, так как пытается сводить на нет существующую злость, подлость и фрустрацию человечества. Но Библию придумал человек. Обычная человеческая сущность, такая же, как и вы. Эта сущность тоже питалась пищей, ходила испражняться, трахалась, употребляла психоделические вещества.