Золотой пленник

Орлов Алекс

– Ну как, хатиб?

– О! Великолепно! – ответил фон Крисп, надеясь, что приказчик наконец уйдет, однако тот оставался на месте. – Ну что тебе еще?

– Там три хатиба с севера, они купцы и хотят угостить офицера. Что мне им сказать?

– Нет, я хочу посидеть один… Хотя… – В голову фон Криспу пришла интересная мысль. – Пусть идут за мой столик, всегда приятно пообщаться с земляками.

76

В синеватой дымке неуверенно двигались оплывшие тени, среди них ярким пятном выделялся

приказчик. Купцы уже давно сидели за кальянами, и их слегка пошатывало. Подойдя к капитану, они с преувеличенной осторожностью пожали ему руку в перчатке: все же он был дворянин, а они просто разбогатевшее мужичье.

– Я – Хонскель.

– А я – Редбель.

– А мое имя – Снук, господин офицер.

– Очень приятно, господа, – ответил фон Крисп, тут же забыв их забавные тэстельские фамилии, к тому же выглядели эти трое совершенно одинаково: красные лица, русые волосы, нос пуговкой, серые маленькие глазки.

– Мы как увидели имперского офицера, так прямо и обрадовались! – сказал один, кажется, это был Хонскель.

– Да-да, вы не представляете себе, как приятно видеть в этих варварских краях офицера, мы думали, что вы лейтенант, а оказалось – целый капитан!

Фон Крисп затянулся из кальяна и тоскливо посмотрел в зал: где же обещанное вино и барашек?

– А вы, значит, купцы из Тэстеля?

– Да, мы из Тэстеля, – подтвердил Хонскель.

– Все трое, – уточнил Редбель.

– И я тоже, – сообщил Снук.

– И как торговалось?

– Хорошо торговалось, господин офицер. Завтра домой тронемся, только жарко тут.

– Это да, – согласился фон Крисп. – Мне случалось быть на севере, но дальше Гудбурга я не забирался.

– В Гудбурге хорошо идет шерсть, – сказал Хонскель.

– И лен, – добавил Редбель.

– И шерсть, – добавил Снук.

– Я слышал, в Гудбурге оборотистые купцы, что вы на это скажете?

– В Тэстеле не хуже!

– А что, знаете кого-то из Гудбурга? Кто там самый оборотистый?

– Самых оборотистых там трое. – Хонскель стал загибать пальцы. – Паскаль, Мирбах и Нух Земанис – этот самый богатый.

– Чего ты Земаниса считаешь, он же пропал со своим племянником, – возразил Редбель.

– Да, и племянник его тоже пропал, – подтвердил Снук.

– Что значит пропали?

– Сгинули на дороге, ясное дело. Говорили ему гудбургские, не спеши, подожди, пока дороги откроются. А он – нет, первым пойду, и вся торговля моя будет.

– Ай-яй-яй! – покачал головой фон Крисп, сразу позабыв про то, что голоден. – Как жалко людей. Мальчик-то большой был?

– Лет шестнадцати, Питером звали. В малкуде первый ученик был, старый Земанис на него собирался всю торговлю и финансы перевести.

– А кому же теперь они достанутся? – Капитану с трудом давалось спокойствие.

– Ну, пока никто не знает, куда они подевались, всем управляют банкиры. А как пройдет пять лет и наследников не появится, все заберет казна.

– О как! И много ли богатства осталось без хозяев, если, к примеру, в золоте посчитать? – Фон Крисп понимал, что спрашивает

лишнее, но сдержаться не мог.

– Ну, миллионов пять золотых будет, – со вздохом произнес Хонскель.

– А то и все семь, – в тон ему добавил Редбель.

– Страшные суммы, – покачал головой Снук.

Появился приказчик с поджаренной бараниной на блюде, за ним шли еще двое – с фруктами и вином.

Блюда поставили, и фон Крисп начал рассеянно есть, кусая попеременно то мясо, то персики. Купцы молчали, полагая, что у военных так принято.

Капитан уже видел перед собой груды золота, и добраться до них проще простого, ведь мальчишка-наследник был в полной его власти.

«Золотой пленник», – подумал фон Крисп и улыбнулся.

Приказчик по-своему воспринял эту улыбку и, повернувшись, поманил кого-то рукой. К столу из синего полумрака вышла еще одна девушка, по сравнению с предыдущей она была сложена куда основательнее.

– Вот, хатиб, эта вам точно понравится! Она у нас самая лучшая.

– Да? И чем же она хороша? – с сомнением поглядывая на девушку, спросил фон Крисп.

– Когда вы станете ее брать, она будет кричать оленихой.

Фон Крисп не нашел что ответить, глаза приказчика и девушки светились радостью.

Пришлось заплатить за все, ведь объяснить этим людям, что ему не до любовных утех, капитан не мог: здесь не было принято отказываться от девушек, кричащих оленихами.

Сытый и чуть хмельной от красного вина, капитан хлопнул по заду нетронутую им девицу и покинул гостеприимное заведение, швырнув дремавшему у двери сторожу еще несколько медяшек. Тот быстро подтянул мардиганцу подпругу и придержал стремя, пока капитан садился.

– Удачи вам, хатиб! – крикнул он вслед.

– Спасибо, братец.

Капитан ехал по узким тенистым улочкам, избегая освещенных солнцем площадей. Пропуская тряские, разукрашенные повозки, он напряженно размышлял о том, как ему распорядиться полученными сведениями.

Существовал сумасшедший вариант – забрать «золотого пленника» да и плюнуть на эту войну. При этом мальчишку можно будет даже не убивать, он с радостью поделится со своим избавителем принадлежащим ему богатством.

У этого варианта были и свои минусы. Если бросить солдат на марше, это будет дезертирство, его начнут искать, а Гудбург совсем недалеко. Тут и расследование подоспеет, то-то граф Авентир обрадуется, когда все станут искать сбежавшего Иогана фон Криспа.

«Нет, это слишком глупо».

Из проулка выехала длинная ломовая телега и перегородила улочку.

– Куда прешь?! – неожиданно для себя закричал на возницу капитан. Тот стал испуганно дергать удила, заставляя мула сдать назад. Капитан с трудом объехал телегу и двинулся своей дорогой.

Пока добрался до скотного загона, где держали невольников, план действий в его голове полностью сложился. Он оказался прост – ехать на войну, присматривать за мальчишкой, чтобы с «золотым пленником» ничего не случилось, а дальше, если подвернется случай, исчезнуть с ним незаметно.