Золотой Лис
Шрифт:
– Западная Европа разобщена и мягкотела. В военном отношении НАТО полностью зависит от Америки. Они совершенно неспособны предпринять хоть сколько-нибудь организованные действия в ответ на наш решительный выход на ангольскую сцену. Их даже не стоит брать в расчет.
– А как насчет Америки? – спокойно спросил Юденич.
– Америка все еще не оправилась от унизительного поражения во Вьетнаме. Их сенат никогда не позволит отправить американские войска в Африку. Американцы подверглись хорошей порке. И они все еще скулят, поджав хвосты. Так что единственное, что они могут нам противопоставить,
– Например, южноафриканскую, – вставил Юденич.
– Вот именно. Южная Африка имеет самую сильную армию на континенте. Киссинджер может договориться с ее правительством об отправке южноафриканских войск в Анголу.
– Но сможем ли мы противостоять юаровцам? Их коммуникации на десять тысяч миль короче наших, а войска считаются лучшими специалистами по ведению боевых действий в буше во всей Африке. Если их к тому же будет снаряжать и снабжать Америка…
– До боевых действий дело не дойдет, – уверенно заявил Кастро. – Как только южноафриканцы пересекут границу, Америка и ЮАР будут немедленно побеждены, причем не советской или кубинской военной мощью, а той политикой апартеида, что проводится самим правительством белого меньшинства.
– Поясните, что вы имеете в виду, товарищ Кастро, – попросил Юденич.
– На Западе в среде американских либералов и европейских борцов против апартеида существует столь горячее желание покончить с расистским режимом в Южной Африке, что ради этого они готовы на любые жертвы. И они предпочтут скорее пожертвовать Анголой, чем позволить южноафриканцам ее защищать. В тот момент, когда первый южноафриканский солдат перейдет границу, война будет нами выиграна. Демократическая партия США и европейские поборники так называемой демократии поднимут такой шум, что юаровцы просто не решатся вступить в бой.
Перед лицом всеобщего осуждения, столкнувшись с истерической реакцией мирового сообщества, они вынуждены будут отступить. И эта не удавшаяся интервенция решит исход всего дела в нашу пользу. Если Южная Африка зароет топор войны, ни один из западных политиков не посмеет вырыть его снова. Ангола будет нашей.
Все согласно закивали. Все, как один, генералы и министры. В который уже раз Кастро поразил Рамона своим ораторским искусством и умением убеждать окружающих. Именно по этой причине Рамон настоял на том, чтобы он лично прибыл в Москву для переговоров. Никто из приближенных Кастро не смог бы так умело повернуть этот вопрос, как только что сделал он сам. Его коварный и циничный план как нельзя лучше соответствовал менталитету советских руководителей.
«И этот человек называет меня Золотым Лисом, – усмехнулся про себя Рамон. – Да он сам король всех лис».
Однако Кастро еще не окончил свою речь. Главный козырь он приберег напоследок. Он ласково улыбнулся присутствующим, поглаживая свою густую кучерявую бороду.
– Да, Ангола будет нашей, но это только начало. После Анголы наступит очередь самой Южной Африки.
Все сидящие за длинным столом дружно подались вперед; глаза их загорелись, как у стаи волков, почуявших запах крови.
– Как только Ангола перейдет под наш контроль, мы окружим Южную Африку сплошным кольцом военных баз вдоль самых ее границ, откуда чернокожие
Он уперся в стол своими огромными ладонями, нависая над ними, как скала.
– Я готов предоставить в ваше распоряжение столько войск, сколько понадобится для реализации этого плана, хоть сто тысяч человек. Если вы дадите оружие, снаряжение и транспорт, этот созревший плод сам упадет нам в руки. Ну что, товарищи, за дело? Объединим наши усилия и смело, твердым шагом пойдем к заветной цели!
* * *
Всего месяц спустя группа португальских офицеров, верных «Красному адмиралу» Кутиньо, передала стратегическую военно-воздушную базу в Сауримо в распоряжение полковника Анхела Ботелло, начальника службы тыла кубинской авиации. Сауримо был расположен в глубине страны, в пятистах милях от столицы Анголы, Луанды, и, стало быть, в какой-то степени застрахован от наблюдения со стороны ЦРУ и других западных разведок.
Через двадцать четыре часа в Сауримо приземлился первый транспортный «Кандид». На его борту было большое количество военного снаряжения и пятьдесят кубинских «советников». Этим же самолетом прибыл и советский военный наблюдатель, генерал-полковник Рамон Мачадо.
Для Рамона настали утомительные, но захватывающие дни. Слава о нем стремительно распространилась по всему необъятному материку; его прозвище было у всех на устах. Кубинские солдаты привезли его с собой из Гаваны.
«Эль Зорро, – шептали в разных странах и на разных языках, – у нас объявился Эль Зорро. Значит, скоро начнется».
Как и подобает лису, он находился в непрерывном движении. Редко доводилось ему проводить две ночи подряд в одной постели. А часто и постели-то не было, только земляной пол тростниковой хижины, неудобное кресло маленького самолета или грязная деревянная палуба пароходика, прокладывающего себе дорогу среди болот и песчаных отмелей какой-нибудь затерявшейся в джунглях африканской реки.
Эль Хефе, как всегда, оказался прав. Наращивание кубинского военного присутствия в Анголе не вызвало сколь-либо согласованной реакции Запада. Генералу Кутиньо удалось отвести несколько робких запросов по этому поводу, а западным журналистам был надежно перекрыт доступ в те места, где они могли раздобыть убедительные доказательства происходящего. Оружие и войска доставлялись самолетами на базу в Сауримо или же прибывали морем в Конго, в Браззавиль, а оттуда на небольших самолетах и речных катерах переправлялись в лагеря МПЛА, укрывшиеся в густом буше.
Операция в Анголе была лишь одной из многих, которыми Рамон занимался одновременно. На его попечении были еще Эфиопия и Мозамбик, не говоря уже о его обширной агентурной сети; кроме того, в его обязанности по-прежнему входила координация действий южноафриканских борцов за свободу. Ангола являла собою прекрасную новую базу для многочисленных освободительных движений. Здесь Рамон организовал учебные центры как для СВАПО, «Народной организации Юго-Западной Африки», так и для АНК, «Африканского национального конгресса».