Золотое рандеву
Шрифт:
— Что свидетельствует, приятель, исключительно об ошибочности вашей оценки. Здравый смысл и своекорыстие все объясняют. Я хочу как можно скорее попасть в подходящую больницу — перспектива доковылять жизнь на одной ноге меня не вдохновляет. Чем скорее увижу пассажиров, команду, а главное — себя лично, на борту «Тикондероги», тем счастливее буду. На рожон лезут одни дураки. Какой смысл махать кулаками после драки? Вы действительно собираетесь пересадить нас всех на «Тикондерогу», Каррерас?
— Мне негде будет в дальнейшем использовать ни одного из членов команды «Кампари», не
Около семи часов вечера Сьюзен Бересфорд вернулась, а Марстон под охраной удалился в салон, чтобы кому таблеткой, кому ласковым словом облегчить страдания пассажиров, большинство из которых после двадцати четырех часов жестокой качки было, вполне естественно, не в лучшей форме.
Сьюзен выглядела бледной и утомленной. Причиной тому, несомненно, были переживания минувшей ночи вкупе с болью в сломанной руке, но я впервые вынужден был без всякого преувеличения признать, что одновременно она выглядела чрезвычайно привлекательной. Я никогда прежде не осознавал, что зеленые глаза и каштановые волосы так великолепно сочетаются, хотя, возможно, просто потому, что никогда раньше не встречал зеленоглазой девушки с каштановыми волосами.
Она также выглядела напряженной, нервной, как кошка, готовая к прыжку. В отличие от доктора Марстона и меня, она, по-видимому, не овладела системой Станиславского и не могла вести себя естественно.
Осторожно ступая, она подошла к моей кровати. У Буллена все еще продолжалось действие снотворного, а Макдональд не то спал, не то дремал. Сьюзен присела на стул. После того, как я спросил ее о самочувствии и состоянии пассажиров, а она — о моем самочувствии, и я ответил, а она не поверила, Сьюзен внезапно спросила:
— Джонни, если все обойдется благополучно, ты получишь другой корабль?
— Не улавливаю идеи.
— Ну, — нетерпеливо объяснила она, — если мы сумеем покинуть «Тикондерогу» прежде, чем она взорвется, или спасемся как-нибудь еще, тогда ты…
— Понял. Наверное, да. У «Голубой почты» много кораблей, а я опытный старший помощник.
— И ты будешь доволен? Снова вернешься на море? Разговор был дурацкий, что называется, в пользу бедных. Я ответил:
— Не думаю, однако, что снова вернусь на море.
— Сдашься?
— Не сдамся, а сдам дела. Тут есть небольшая разница. Не хочу провести остаток дней, ублажая преуспевающих пассажиров. Не имею в виду семью Бересфордов: отца, мать, да и дочь тоже.
Она улыбнулась в ответ, и глаза ее чудесным образом зазеленели еще ярче. Такая улыбка могла очень серьезно отразиться на состоянии больного человека вроде меня, поэтому я отвернулся и продолжал:
— Я весьма приличный механик, и у меня есть небольшие
— Ты уже спрашивал его?
— А когда было? Я ведь только сейчас все это придумал.
— Вы с ним верные друзья, не так ли?
— Верные, не верные… Сейчас-то какая разница?
— Никакой, совсем никакой. Забавно, и все. Вот боцман. Он никогда не будет нормально ходить, никто не возьмет его в море, да и на суше он вряд ли найдет приличную работу — с его-то ногой. И вот вдруг старший помощник Картер устает от моря и принимает решение…
— Все это совсем не так, — прервал ее я.
— Возможно. Куда уж мне с моим женским умом! Однако тебе не следует о нем тревожиться. Папа сказал мне сегодня, что даст ему хорошую работу.
— Да? — я рискнул снова заглянуть ей в глаза. — Что за работу?
— Кладовщика.
— Ах, кладовщика, — я не скрыл своего разочарования, но оно было бы в десять раз сильнее, если бы можно воспринимать этот разговор серьезно, если бы я мог разделять ее веру в то, что у нас есть будущее. — Что ж, очень великодушно с его стороны. В такой работе ничего зазорного нет, но как-то не представляю Арчи Макдональда кладовщиком, и все тут. Тем более в Америке.
— Может, ты выслушаешь сначала? — мягко спросила она. В то же время в голосе послышались нотки прежней мисс Бересфорд.
— Слушаю.
— Ты слышал о том, что папа строит большой нефтеперерабатывающий завод на западе Шотландии? Нефтехранилища, свой порт для бог его знает скольких танкеров?
— Слышал.
— Вот я о нем и говорю. Склады порта и завода — там по словам папы будет запасов на многие миллионы долларов и бог знает сколько людей. А твой друг во главе всего этого — и волшебная палочка впридачу.
— Это уже совсем другое предложение. Звучит чудесно, Сьюзен, просто чудесно. Страшно щедро с твоей стороны.
— Не с моей, — запротестовала она. — С папиной.
— Посмотри на меня. Повтори и не покрасней. Она посмотрела на меня и покраснела. При наличии этих зеленых глаз эффект был ошеломляющий. Я снова вспомнил о своем здоровье, отвернулся и услышал ее слова.
— Папа хочет назначить тебя управляющим новым портом. Так что тогда вы с боцманом снова будете связаны по работе.
Я медленно повернул голову и уставился на Сьюзен. Спустя некоторое время сумел собрать слова для вопроса:
— Это и есть та работа, которую он имел в виду, когда спрашивал меня, не хочу ли я у него работать?
— Конечно. А ты даже не дал ему возможности рассказать. Ты думаешь, он бросил задуманное? Он и не начинал еще. Ты не знаешь моего отца. Здесь ты уже не сможешь утверждать, что я имею к этому какое-либо отношение. Я ей не поверил.
— Не могу выразить, как… как я благодарен. Это колоссальный шанс. Знаю и признаю. Если ты еще увидишь своего отца сегодня, поблагодари его сердечно от моего имени.
Глаза ее сияли. Я никогда до тех пор не видел, чтобы так сияли глаза девушки, созерцающей мою персону.