Золотое дно
Шрифт:
Наконец оба они по зову Прижана вышли на палубу. «Бешеный» начал лавировать, причем мы то и дело бросали лот, измеряя глубину. Так продолжалось целый час. Наконец раздалась команда спустить парус, и якорь, медленно разматывая цепь, погрузился в воду.
В этом месте, где мы остановились, глубина не превышала восемнадцати морских саженей, и когда лот вытащили, он оказался весь облеплен обломками больших коричневых раковин.
Тут Прижан и Корсен многозначительно взглянули на Менгама.
— Значит, верно, — пробормотали
— Ну? Что скажете? Разве я вам не говорил? — прошептал хозяин.
Он считал себя прекрасным моряком и любил похвастаться этим.
Я почему-то невольно связывал все эти таинственные приготовления и намеки с тем, что так давно уже занимало мои мысли. Теперь я больше не сомневался, что час важных открытий пробил.
— Так вот что они искали в Порсале! — захихикал Менгам.
Он был в прекрасном настроении, и оно вылилось вдруг в необычайно широком жесте.
— Эй, молодцы! По стаканчику на брата!
По знаку хозяина я быстро раздобыл бутылку водки и поднес каждому традиционную «чарку».
Ребята мигом проглотили свои порции, с серьезными, торжественными лицами, без улыбок, без неизменного «за ваше», словом, как принято на кораблях. В каждом из этих морских волков тлела искорка возмущения, готовая при первом ветерке разгореться в настоящий мятеж. Лишь жестокая дисциплина заставляла их беспрекословно выслушивать приказания и выполнять их.
Между тем Корсен, раздевшись на палубе и обернув тело куском шерстяной материи, быстро облачился с помощью двух матросов в свой прорезиненный костюм. На ноги ему надели сапоги, смазанные жиром и защищенные медными пластинами, кисти рук стянули резиновыми напульсниками, чтобы вода не проникала в рукава, к непромокаемому воротничку прикрепили тяжелую металлическую пелерину, а на голову, поверх вязаной шапочки, водрузили красный металлический шлем.
Пока мы проверяли действие воздушных насосов, два помощника, под руководством Прижана, суетились вокруг Корсена, заканчивая его туалет. Наконец опустили стеклянный наличник, защищающий лицо; насосы заработали. Водолаз медленно поднялся, тяжелыми шагами подошел к борту и, не воспользовавшись лестницей, прыгнул, ногами вперед, в пустоту.
Я несколько минут следил глазами за светлой бороздкой, которую оставлял за собой это человекоподобное, погружаясь в зеленую мглу. Но прошло несколько минут, и все исчезло.
Крестный, стоя около лестницы, по которой Корсен должен был взобраться на борт, следил за действием насосов. В руке он держал предохранительный шнур.
Только тут я узнал со слов Мартело, что мы будем «обрабатывать» «Царицу Папит», о которой никто из нас никогда не слыхал ни звука. А впрочем, не все ли равно, как назывался корабль? Ведь хозяин врал нам что хотел.
Я заметил, что Луарн заинтересован не меньше меня и что один из тех трех молодцов, о которых я упоминал выше, незаметно приблизился к нему.
Корсен
Прошло несколько минут томительного ожидания, и Корсен вновь появился на поверхности, ему показалось, что он разглядел на дне очертания корпуса корабля.
Мы все сгорали от нетерпения и любопытства. Никогда еще Менгам и мой крестный не тратили столько времени на исследования и приготовления. И каждый спрашивал себя, что это значит?
Однако матросы быстро сообразили, что им придется участвовать в опасном и не совсем чистом деле. Вот откуда и зародилась у них мысль обеспечить себе изрядную долю добычи.
Луарн тоже отбросил всякую осторожность и то и дело обменивался с Кранеком (так звали одного из молодцов) загадочными фразами.
Весь день прошел таким образом в тщетных поисках. Корсен, спустившись в третий раз, пробыл в воде целых пятнадцать минут. Результат был печальный: то, что он принял за остов корабля, оказалось всего-навсего подводной скалой.
Мы впали в мрачное уныние. Кое-кто заговорил о том, что пора послать всю эту канитель к черту. Один Менгам оставался невозмутимым.
— Ну что же, займемся ужином. А завтра снова за работу, — спокойно произнес он. — Все мы устали как собаки.
Но тут к нему подошел кто-то из матросов, кажется, его звали Пеннор, и спросил, не вернемся ли мы ночевать в Пен-ар-Рош?
— А я тут при чем?.. — иронически ответил Менгам. — Вот потолкуйте с капитаном… может, он и отпустит вас на ночь, только смотрите просите хорошенько.
Обычно ребята тотчас же отзывались на такие шутки громким, слегка подобострастным, смехом. Но в этот вечер остроты ни в ком не вызывали особенного веселья.
Менгам отвел в сторонку моего крестного и Корсена, и я услышал, как он произнес озабоченным тоном:
— Пока неважно… Боюсь, что мы впутались в грязную историю…
Он замолчал, потом добавил:
— Возможно, что нас здорово надули. Он сказал много, и в то же время недостаточно, а теперь…
Он не докончил фразы, но я понял: «А теперь Дрэф умер».
Невеселый это был обед. Покончив с ним в угрюмом молчании, мы поднялись на палубу. Менгам и его друзья вяло бродили кругом, не спуская глаз с загадочных вод.
Я задремал в уголке, утомленный работой и нервным напряжением.
Но события последних дней не покидали меня и во сне. Страшные рожи плясали передо мной в водолазных шлемах, груды золота мерцали под прозрачной гладью моря. Вдруг все исчезло, и я с изумительной ясностью увидел слепого старика. Он шел по морю, нащупывая палкой гребни волн, высоко подняв голову…