Золото

Линд К. А.

Она сосала его, словно самый вкусный леденец. Он был уже на грани. Брайна чувствовала это. Если она продолжит, он кончит в любую секунду.

— Бри, — Эрик попытался отстраниться от неё.

Но она снова лизнула его.

— Чёрт. Бри. Чёрт. Я всё равно хочу трахнуть тебя.

Она застонала ещё раз облизнув его, и отстранилась.

— Ты выставляешь всё так, будто это плохо, что я желаю доставить тебе удовольствие.

— Я чертовски обожаю это, — он лёг на лавку для жима лёжа, и поднял руки вверх. — Но сейчас

прыгай на мой член.

Она усмехнулась.

— А что, если я тебя оседлаю тебя, словно «кау-гёрл», Ковбой?

Глаза Эрика загорелись.

— Всенепременно.

Брайна стянула свои шортики, а затем оседлала его тело, располагаясь спиной к нему. Она медленно опустилась на его член. Она была такой возбуждённой от того, что делала ему минет практически на глазах у всего стадиона, что без труда приняла его на всю длину.

— О, Боже, — застонала она.

Эрик взял её за бёдра.

— Я могу привыкнуть к такому виду.

Его сильные руки помогали ей скользить вверх-вниз. Вскоре она что есть сил скакала на нём. Эрик нашёл идеальную точку, где сосредоточилось всё её желание, и снова и снова воздействовал на неё. Все мысли испарились. Её разум затерялся на фоне ощущения его внутри неё. Её тело накалилось до предела, и Брайна чувствовала, как всё напряжение покинуло её. Она была на грани.

Господи, он великолепен.

Брайна прогнулась, от того, как Эрик встречал толчком каждое её движение. Она дёрнулась ещё несколько раз, и почувствовала, как тело сдаётся в плен наслаждения. Она отчаянно сжималась вокруг него, и волна за волной блаженство накрыло её.

Должно быть, она кричала, потому что Эрик накрыл её рот рукой, и притянул к своей груди. Он ещё несколько раз жёстко вдолбился в неё, перед тем, как бурно кончить.

Они оба расслабились, полностью обессилев. После нескольких минут, которые ушли на то, чтобы прийти в себя, Эрик вышел из неё, и оба стали натягивать одежду, сохраняя эйфорическое молчание.

Он притянул Брайну к себе, и поцеловал её нежные губы.

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда?

— Надеюсь, что правда.

— А как может быть по-другому после такого положения?

— Вот именно. Мы слишком идеальны друг для друга.

— Я имею ввиду, как много девушек позволили бы трахнуть себя в тренажёрном зале после футбольного матча, с тысячами болельщиков за окном?

Брайна изогнула бровь.

— Очевидно, армия грязных шлюх?

Он рассмеялся.

— Справедливо. Но я люблю всего одну шлюшку.

— Ауч. Какие прекрасные слова, скрытые за колкостями.

— Только в шутку, любовь моя, — он наклонился и вновь оставил поцелуй на её губах.

— Лучше бы это была правда, потому что я тоже люблю тебя.

— Ты всё для меня, Бри. Весь мир. И я не представляю себе жизнь по-другому.

49

Три

недели спустя.

БРАЙНА СТОЯЛА НА ПОРОГЕ ОГРОМНОГО ОСОБНЯКА, в котором жила её мать на окраине Лос-Анджелеса. Она жила всего в сорока пяти минутах езды от дома отца, и Брайна поняла, что она видела её ещё летом перед выпускным классом. С тех пор прошло два с половиной года. От осознания такого факта, её сердце сжалось.

К счастью, рядом был отец. Она не хотела признавать, что была напугана, и прямо сейчас могла сбежать. Не то, чтобы она могла. Они заранее позвонили и сообщили о своём приезде, но всё равно думала о побеге.

— Готова? — Спросил отец.

Брайна кивнула и сделав шаг вперёд нажала на звонок. Минуту спустя её мать открыла дверь. Она была такой же прекрасной, как её помнила Брайна. Она была классической Голливудской красавицей с идеальными блондинистыми волосами, доходившими до плеча, с небесно-голубыми глазами, фарфоровой кожей лица и стройной фигурой. Она была разодета в пух и прах в вишнёво-красное платье с зауженной талией, и как всегда на высоченной шпильке. Макияж был лёгкий и совершенный.

Это была та самая Оливия Бендел, с которой росла Брайна.

Она смотрела на них с таким удивлением, будто они не звонили и не предупреждали о своём визите.

— Лоуренс, — сказала мать слегка хриплым голосом.

— Оливия, — улыбнулся он, хотя Брайна прекрасно знала каких усилий ему это стоило. — Рад видеть тебя.

— Взаимно.

— Привет, мам, — сказала Брайна. Она была одета более повседневно в льняную рубашку на кнопках, заправленную в белые шорты и в коричневых ботиночки с бахромой.

— Брайна, входи. Входите.

Когда они прошли внутрь, мать потянулась к ней и осторожно обняла. Казалось, что с последней их встречи, у неё появились хоть какие-то материнские инстинкты.

Казалось, она была даже немного взволнована тем, что происходит.

— У меня есть лимонад на террасе. Лоуренс, а ты, полагаю, всё также предпочитаешь виски с колой?

— Лимонада будет достаточно, — ответил он.

Брайна понимала, что он старается быть вежливым.

— Всё такой же домашний, — пробормотала она.

Брайна с отцом переглянулись. И одновременно улыбнулись. Это было отношение, к которому она привыкла.

Её мать занялась разливкой лимонада, а затем заняла своё место. Она прекрасно играла свою роль. Брайна никогда бы не подумала, что её жизнь не такая идеальная, как кажется. Последнее, что она слышала о матери – она трахалась с каким-то танцором, жутко пила и сидела на кокаине.

— Чем я могу помочь? — Спросила она. — Этот визит довольно неожиданный.

— Мам, тебе не нужно притворяться со мной, я ведь твоя дочь.