Золото Приамурья
Шрифт:
Может, когда-нибудь коллекционер-нумизмат Михаил Бутин смог бы показывать самую большую в мире коллекцию орденов и медалей, полученных предпринимателем Михаилом Бутиным, но неожиданно для многочисленных партнёров по бизнесу фирма «Торговый дом братьев Бутиных» оказалась несостоятельной. Сам М. Д. Бутин описывает это так:
«Это… случилось в то время, когда во второй половине 1882 года мы особенно нуждались в оборотных средствах для того, чтобы приступить к разработке приисков на Амуре, в которых в то время находился затраченный капитал в 1.200.000 рублей, независимо от 400.000 рублей, представлявших собою стоимость нашего, предназначенного для этих приисков, пароходства на Амуре…
Несколько
Михаил Дмитриевич до последнего надеялся, что ему удастся рассчитаться по долговым обязательствам: в расчёте на успешную золотодобычу он большую часть потребных в развитие своих производств средств получил в виде кредитов. Между тем золота в кризисном 1882 году бутинские прииски дали мало: засушливое лето ограничило и возможности промывки золотосодержащих песков. И Бутин вынужден обратиться к кредиторам с просьбой об отсрочке платежей на год-два.
Чтобы у кредиторов не возникло сомнений относительно его честности и платёжеспособности, он показывает им баланс фирмы, в котором актив превышает пассив, и предлагает назначить администрацию, которая следила бы за финансовыми потоками фирмы и его собственной деятельностью в качестве распорядителя.
На этот раз Бутин, рассчитывая на понимание и поддержку собратьев по цеху, ошибся в своих расчётах. Среди его партнёров оказались не только друзья, но и такие, кто завидовал успешному предпринимателю, кто был бы рад его падению и надеялся поживиться на разорении известной фирмы.
Администрация была учреждена, но взявшийся за её организацию самый крупный из иркутских кредиторов тайный советник И. С. Хаминов сделал всё по-своему. В состав администрации вошли иркутские кредиторы фирмы Бутиных: «управляющий… отделением Сибирского банка Милиневский, торговый дом Мыльникова и Зазубрина и отставной чиновник Стрекаловский» [27]. Распорядитель торгового дома братьев Бутиных, сам Михаил Дмитриевич Бутин, остался не у дел.
Хаминов нажил свои миллионы, начав с доставки грузов и казённых подрядов, а затем, перейдя к ростовщичеству, получал свои проценты с долговых обязательств кредитовавшихся у него купцов. Хаминова не привлекала возможность вкладывать деньги под больший процент, но на длительное время, и он воспользовался реальным шансом нажиться за более короткий срок. Возглавив администрацию, вместо того чтобы вести дела Торгового дома братьев Бутиных и сохранить фирму, стал заниматься возвращением долгов себе самому и другим вошедшим в администрацию кредиторам, даже если срок погашения кредитов им ещё не подошёл.
В счёт оплаты кредита шло всё, что только возможно: денежные средства, полученные новым кредитом, взятым администрацией якобы на срочные расходы, изделия металлургических и винокуренных заводов, товарные остатки на складах… Экономическое положение фирмы стало быстро ухудшаться. Бутин обратился в суд с ходатайством об упразднении администрации Хаминова, доказывая её неправомочность.
К тому времени заволновались другие кредиторы фирмы – московские, томские. Да и не все иркутские заимодавцы были удовлетворены администрацией Хаминова. Была учреждена вторая администрация, за второй – третья…
Десять лет с переменным успехом тянулась судебная тяжба Михаила Бутина с администрациями. Управление делами торгового дома братьев Бутиных стало весьма доходной статьёй московских юристов, и капиталы некогда процветающей фирмы неумолимо таяли. Администраторам-юристам, положившим себе за «управление» весьма высокое жалованье, было выгодно подольше оставаться у руля, но при этом собственно управление их не интересовало. С болью Бутин цитирует в своей работе «Сибирь, её дореформенные суды и условия ведения торговых и промышленных дел до сооружения Сибирской железной дороги» доклад одного из доверенных администрации о деятельности его предшественников в Амурской области:
«На доверенных администрации смотрели (в Благовещенске) подозрительно после того, как Орельский вёл себя нехорошо здесь, разгульно и продал Ниманской компании за дешёвую цену припасы и проч. О Гуляеве прямо все говорят, что он человек совершенно неспособный к управлению столь большим делом и указывают, что Орельский выдвинул его для своих целей, что прииск далеко не выработался, что ещё год смело можно было продолжать и что будто у Орельского есть желание самому приобрести его. Про Короваева говорят ещё хуже, что на приисках Находке, Узкополосном и Трёхсвятительском была показана какая-то масса торфов вскрытыми, а в действительности они не были вскрыты»[27].
Да и сам доверенный Болотов, написавший этот доклад, тоже, как оказалось недалеко ушёл от своих предшественников. Он, например, решил перевезти приисковое имущество, «доставка которого на прииска потребовала значительных затрат… обратно в Благовещенск», потратив деньги фирмы и на эту перевозку.
«По представлению Болотова, амурские прииски были сданы арендаторам, обязавшимся хранить оставшуюся на приисках и вторично значительно уценённую часть приискового имущества. В числе прочих были сданы и Буреинские прииски за 250 полуимпериалов с пуда золота. Они оказались с богатым содержанием золота, и взявшие их в аренду Ельцов и Левашов, начав дело с очень малыми средствами, быстро разбогатели, ширили своё предприятие и теперь имеют миллионы… Благодаря такому ведению дела, капитал, заключающийся в наших амурских приисках, совершенно растаял. Из отчётов видно, что исчезновение этого капитала шло в следующей постепенности.
С этим рублём администрация передала амурские прииски заменившему её конкурсному управлению, а последнее по упразднении его в 1892 г. этот капитал в один рубль передало мне» [27].
Ещё раньше, чем приисков, Бутины лишились пароходства: администраторы сочли это предприятие убыточным и спешно продали пароходы вместе с баржами.
Когда весной 1892 г. по постановлению Сената братьям Бутиным было возвращено право управления их собственной фирмой, её капитал уменьшился на четыре миллиона рублей. А в сентябре того же года умер старший брат, и Михаил Дмитриевич объявил о закрытии торгового дома. Он сделал попытку взыскать с администраторов по суду сумму, на которую уменьшился капитал фирмы, но в связи с восшествием на престол Николая II расхитители чужой собственности получили амнистию.