Золото Каддафи
Шрифт:
— Я пришел по объявлению в газете.
Некоторое время посетителя изучали через глазок видеокамеры. Потом раздался негромкий щелчок отпираемого замка, и Михаил Анатольевич перехватил поудобнее сумку с вещами…
Помещение, в котором он оказался, больше всего напоминало туристическую контору средней руки. Два стола, стулья, шкаф для одежды, компьютеры, электрический вентилятор… Стеллажи, все пространство которых заполнено толстыми папками-скоросшивателями с надписями на корешках: «Юго-Восточная Азия», «Африка», «Атлантические перевозки», «Пассажирские линии», «Аден», «Европа», «Залив»…
— Привет. Присаживайся, — предложил Иванову мужчина, отдаленно напоминавший артиста Олега Янковского в самых последних ролях. По-русски он говорил с едва заметным, очаровательным прибалтийским акцентом, который в прошедшие времена заставлял трепетать сердца неискушенных советских студенток:
— Кофе хочешь?
— Давайте.
Хозяин офиса вышел из-за стола и включил кофеварку:
— Как добрался?
— Нормально.
— Ну, тогда хорошо. — Собеседник посчитал формальности законченными и вернулся на свое место. Из кармана пиджака, висевшего на спинке стула, он вытянул связку ключей. Открыл сейф, наподобие тех, что бывают в дешевых гостиничных номерах, и положил перед Михаилом Анатольевичем пухлый почтовый конверт: — Получите, распишитесь…
— Что на этот раз?
— Обычное дело. Короткий рейс в Шанхай из Порт-Судана. Обратно самолетом.
Конверт не был заклеен. Извлекая из него содержимое, Иванов поинтересовался:
— Опять танкер?
— Нет, сухогруз. «Профессор Пименов».
— Надо же… — удивился Михаил Анатольевич. Раньше ему приходилось сопровождать, в основном, нефтеналивные суда, излюбленную мишень сомалийских пиратов. — Что везем?
— В основном, хлопок. Шерсть, кожа… — Хозяин опять встал из-за стола, чтобы налить гостю кофе. — Сахар? Сливки?
— Не надо. Спасибо. — Михаил Анатольевич аккуратно взял в руки массивную кружку с логотипом агентства. — Какой флаг?
— Флаг либерийский, команда смешанная, — ответил хозяин офиса и, опережая дальнейшие вопросы, добавил: — Дедвейт около тридцати тысяч тонн, построен, по-моему, в середине восьмидесятых… Экипаж — двадцать два человека, включая тебя и твоих людей.
— А кто со мной?
— Посмотри, все написано.
Иванов поставил кружку с кофе на край стола, после чего пододвинул к себе документы. Удовлетворенно кивнул, обнаружив в судовой роли фамилии старых знакомых, и уточнил:
— Оружие?
— На месте получите.
— Только чтоб не вышло, как в прошлый раз, — попросил Иванов.
— А что такое? — приподнял брови его собеседник. — В чем дело?
— «Калаши» у вашего человека оказались китайские, дерьмо полное. Один ржавый, второй перекошенный, в магазинах пружины пришлось заменять.
— Примем к сведению, — пообещал представитель агентства.
— Ну, и еще тогда… — решил воспользоваться случаем Иванов. — Закажите нам ящик гранат.
— Для чего?
— Рыбу глушить, — улыбнулся Михаил Анатольевич.
— Ладно, попробуем.
Пока собеседник делал какие-то пометки в своем блокноте, Иванов приступил к обстоятельному изучению содержимого конверта. Проверил билеты — прямого рейса в Хартум, разумеется,
— Почему паспорт литовский?
— Чтобы не было лишних проблем. Сам ведь знаешь, что после «Московского университета»…
— Понятно, — кивнул Иванов и потянулся за кружкой.
Средства массовой информации в свое время много рассказывали и писали о том, как большой противолодочный корабль российского ВМФ «Маршал Шапошников» освободил от сомалийских пиратов судно «Московский университет», перевозившее почти девяносто тысяч тонн нефти.
Штурм танкера проводился специально обученной группой морских пехотинцев, и после короткой перестрелки пираты были нейтрализованы, причем в ходе боевой операции не пострадал никто из членов экипажа. Один пират был убит, остальные задержаны. В качестве трофеев российской стороне досталось несколько единиц стрелкового оружия, крупнокалиберный пулемет, гранатометы и приспособления для проникновения на судно.
Следственным комитетом в России немедленно было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 227 Уголовного кодекса — «пиратство, совершенное с применением насилия и оружия организованной группой», а на борту освобожденного танкера тут же начали суетиться военные следователи. По сообщениям официальных лиц, «были приняты меры к доставлению задержанных пиратов в Москву для проведения с ними следственных действий и привлечения их к уголовной ответственности в рамках действующего уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации и норм международного права».
А потом началось непонятное.
Неожиданно средствам массовой информации объявили, что морское международное законодательство вроде бы не позволяет привлечь сомалийских пиратов к ответственности.
«К сожалению, в настоящее время юридических правил судебного преследования пиратов, действующих в районе Сомали, не существует, и таким образом они не попадают под юрисдикцию какого-либо государства и международного права», — было заявлено журналистам. Поэтому всех задержанных якобы просто сгрузили в их же пиратскую лодку и… отпустили. А через час идущая полным ходом лодка пропала с экранов радаров.
— Мы, конечно, будем разбираться с пиратами по всей строгости военно-морских законов. Но в конечном счёте нам нужно выйти на новую правовую основу для того, чтобы всё человечество дало на эту угрозу, причём абсолютно реальную, вполне качественный ответ. Может быть, нужно вернуться к идее создания международного суда и других юридических инструментов, — глубокомысленно заметил перед телекамерами российский президент на встрече со своим министром обороны.
И добавил зачем-то:
— До тех пор пока этого не будет, нам придётся поступать так, как поступали наши предки, когда встречали пиратов, — сами понимаете как. Нужно делать именно таким образом…