Шрифт:
Пятеро мужчин разного возраста и одна молодая девушка сидели вокруг костра в маленьком гроте, было темно, только отблески огня отбрасывали на стены причудливые тени да освещали лица сидевших. Четверо из сидевших, были одеты в добротный зимний совершенно новый, хоть и со следами некоторого скитания по тайге камуфляж армейского образца. Причём не совсем обычного, а того, которым обеспечиваются подразделения специального назначения. Двое выглядели несколько попроще. Да и одежда на них была более поношенная. В некотором отдалении от костра в пирамиде стояло оружие.
Все пили крепкий, ароматный, заваренный на таёжном сборе чай
Ждали, молча, не смея торопить рассказчика, понимая, что человек, собиравшийся рассказать им всю историю, ещё сам не понял, что нужно рассказывать, что можно, а что пока лучше утаить.
Невысокий коренастый мужчина лет сорока, из тех, что немного отличались одеждой, поднялся, потянулся к висевшему на треноге котелку и плеснул из него себе в кружку ещё чая. Жидкость пролилась в костёр, отчего, грот тут же заполнили тонкие запахи таёжного лета. Мужчина уселся поудобнее, делал несколько маленьких глотков горячего напитка и начал рассказ.
– Так вот, было это очень давно, и сказывал мне эту историю отец, а ему передавал его отец, то бишь, мой дед. И происходила она в далёкие годы Гражданской войны…
Глава 1.
Метель не успокаивалась уже четвёртые сутки. Лошади из последних сил тянули тяжелогружёные сани, люди совершенно выбились, помогая им, но останавливаться, было нельзя. Только в эту метель удалось оторваться от погони и уйти глубже в тайгу. Казалось, сама природа встала на их сторону, стараясь скрыть следы обоза. Снег и ветер исправно делали своё дело, проложенная санями колея уже через десять минут превращалась в непроходимую снежную целину. Возницы уже давно шли рядом с санями, стараясь хоть этим облегчить труд лошадей. И только верховые караульные не покидали сёдел.
Обоз из пятнадцати саней с оружием, остатками провианта и боеприпасов в сопровождении полусотни, состоящей на половину из казаков, а на половину из офицеров уходил всё глубже и глубже в тайгу, всё дальше и дальше на север. Кроме оружия и провианта, несколько саней были загружены ещё и тем, что никак не должно было попасть в руки большевиков, то, на что оставалась последняя надежда – Золото, армейская казна, часть того золота, которое так стремился спасти Адмирал Колчак. Золото, предназначавшееся для дальнейшей борьбы с этой неизвестно откуда взявшейся напастью, по имени – Большевики. И теперь после отступления и практически полного разгрома армии надо было спасти хотя бы эту малую толику.
Генерал Войцеховский вызвал к себе полковника Гуревича, когда истрёпанная, отступающая армия подходила к Чите.
– Вот что Пётр Ильич, на Вас возлагается ответственейшая миссия, спасти армейскую казну. Сегодня мы проиграли, но я верю, народ Российский опомнится от этого безумия. И вот тогда понадобятся деньги.
– Но господин генерал.
– Не перебивайте и слушайте. Вы возьмёте сотню казаков и офицерскую полусотню, для охраны обоза и отправитесь на север, глубоко в тайгу, только там можно затеряться. Ваша задача уйти как можно дальше на север и там остановившись основать казачье поселение, хранить армейскую казну до того момента, пока не опомниться страна, только тогда Вы отдадите это золото на дело восстановления Российской державы и Российского самодержавия. Вам понятна задача, господин полковник?
– Точно так, господин генерал.
– Тогда с Богом, Пётр Ильич. На сборы вам не могу дать много времени. Всего три часа, это на всё и на подбор людей и на тыловое обеспечение, на всё. Больше, к сожалению, у
– Я понимаю, Сергей Николаевич, сделаю всё, что от меня будет зависеть и даже то, что будет зависеть не от меня.
Генерал крепко обнял полковника.
– Всё Пётр Ильич, времени нет, да хранит Вас Бог. Иди в обоз, передай мой приказ, чтобы выдали тебе продовольствия из расчета на месяц, и боеприпасов, больше дать не могу, сам понимаешь, мне ещё остатки армии спасать. Если что тайга прокормит.
– Спасибо Сергей Николаевич.
– Да кого планируешь взять?
– Сотню есаула Вахрушева, а вот офицеров в основном из разведки.
– Ну и правильно, Вахрушев хороший казак, да и тайга для его молодцов как дом родной, а что касается офицеров, так тоже с тобой согласен. Они тоже многое умеют и знают, каждый из разведчиков пятерых стоит, ещё в Германскую воевать начинали. Всё больше не задерживаю. Иди Пётр Ильич. Да хранит вас Бог.
Полковник Гуревич часто вспоминал этот последний день, вспоминал его, когда с боями отрывались от погони, когда оставлял в заслонах людей, предрекая их на верную смерть, но он взял на себя обязательство укрыть обоз, и не допустить, что бы он попал в руки Красных. Люди не понимали и не знали, что они увозят в тайгу, разве что догадывались, но это были по-настоящему преданные делу люди, и конечно они не задавались вопросом, почему и за что им приходится гибнуть в этой бескрайней тайге.
Уже давно закончились дороги. Идти приходилось звериными тропами, болотистыми падями да руслами мелких речушек. Зима намертво сковала эти дороги льдом и совершенно не проходимая летом, тайга стала более доступной, но, не смотря на это, мало кто решался так далеко уходить от поселений. Уйти зимой в тайгу, верная смерть.
– Господин полковник, – из темноты и вьюги появился есаул Вахрушев. Он тяжело дышал и был чем-то взволнован.
– Что случилось есаул?
– Господин полковник, там впереди за поворотом реки, виднеется деревня. Дозор к ней не подходил, увидели только дома и свет в окнах.
– Странно, как это люди не спят? Время-то позднее, за полночь давно. Поехали, посмотрим. Обоз, слушай! Привал. Ротмистр выставить охранение.
– Слушаюсь, господин полковник.
– Поехали есаул, показывайте.
Двое всадников растворились в темноте ночи. Выехав из-за поворота, перед полковником открылась картина. Несколько ниже по течению этой небольшой речушки, тайга расступалась, образуя по обоим берегам широкий плёс. На нём и расположилась небольшая деревушка, дворов, примерно, на пятнадцать – двадцать. В некоторых окнах горел неяркий свет. Отдельные дома явно пустовали, не было видно ни дыма из труб, ни вообще каких-либо признаков жизни. Полковник Гуревич, остановился возле передового дозора, достал бинокль и начал внимательно рассматривать деревню.
– Похоже, это скит старообрядцев, и достаточно богатый, не понятно вот только почему почти половина домов пустует.
– Господин полковник, разрешите? Мы быстро туда и обратно.
– Погодите есаул. Обойти их мы, конечно, не обойдём, Тайга стала совсем не проходимой. Да только и рисковать нам нельзя. Вон видите тот дом, в самом центре на этой стороне реки?
– Так точно.
– Похоже, там деревенский староста живёт, вот к нему и стоит заглянуть. Только аккуратно. Лошадей оставите на опушке леса, и все в деревню не ходите, возьмёте с собой двух казаков, трое пускай ждут возле лошадей. А я пока дам команду поискать, как в тайгу уйти. Я думаю, что если там и есть красные, их не может быть много, да и связи с внешним миром у них наверняка нет.