Золото Будды
Шрифт:
Довольно угрюмый молодой священник вышел встретить судью. Он сказал, что настоятель и Хупэнь ведут службу, а его послали проводить судью в покои, где для него приготовлена чашка чая.
Оба в молчании пересекли двор. Добравшись до третьего двора, судья Ди внезапно остановился на ступенях.
— В заднем зале пожар! — воскликнул он. Густые клубы дыма и злые языки пламени вырывались из двора, находившегося ниже.
— Там готовятся кремировать Цзухая, — улыбнулся монах.
— Я никогда прежде юге видел кремации, — сказал судья. — Давайте
— Посторонним не разрешается наблюдать за этим обрядом, — объяснил он.
— Ваше невежество можно извинить только вашей молодостью, — процедил судья Ди, высвобождая руку. — Не забывайте, что вы разговариваете с судьей. Пропустите меня.
Во дворе у дальнего зала в открытом очаге полыхало пламя. Вокруг никого не было, кроме одного монаха, который раздувал мехи. Около него стоял глиняный сосуд. Судья Ди увидел также возле костра продолговатый ящик.
— А где находится тело? — спросил он.
— В этом ящике из палисандрового дерева, — угрюмо ответил монах. — Его на носилках доставили ближе к вечеру. После кремации прах поместят в сосуд.
Жар был почти невыносим.
— Проводите меня в покои настоятеля, — бросил судья.
Они поднялись на террасу, и монах отправился на поиски начальства. Похоже, он совсем забыл об обещанном чае. Судья Ди не был этим расстроен; он прогуливался по террасе, наслаждаясь прохладным влажным воздухом из горного ущелья, особенно приятным после чудовищного жара костра.
Вдруг он услышал сдавленный крик. Он замер и прислушался. Стояла тишина, нарушаемая лишь плеском ручья, текущего по ущелью. Снова послышался крик. Теперь он звучал громче и перешел в стон. Крик доносился из пещеры Майтреи.
Судья быстро направился к деревянному мосту входа в пещеру. Сделав два шага, он остановился. В полумраке ущелья он увидел на другом конце моста фигуру мертвого судьи.
Ужас холодными клещами сжал сердце. Не шевелясь, он разглядывал одетого в серое призрака. Чернота пустых глазниц и мерзкие пятна разложения на ввалившихся щеках вызывали у судьи жуткий страх. Призрак поднял худую прозрачную руку в указал под ноги судье, медленно покачав головой.
Судья проследил за его жестом, но не заметил ничего, кроме широких досок настила. Он снова поднял глаза. Призрак словно растворился в тумане. Больше ничего не было.
Судью охватила дрожь. Он осторожно поставил ногу на доску посредине моста. Доска обломилась и рухнула вниз. Он услышал треск, когда она достигла камней на дне ущелья, которое находилось на глубине тридцати футов под мостом.
Он некоторое время недвижимо стоял, глядя в черный проем перед собой. Потом отступил назади вытер со лба холодный пот.
— Я глубоко сожалею, что заставил вашу честь ждать, — послышался голос.
Судья Ди обернулся. Увидев стоящего рядом Хупэня, он молча показал на дыру, зияющую посреди моста.
— Я уже не раз просил настоятеля заменить подгнившие доски, — сказал
— Он уже едва не произошел, — сухо ответил судья. — К счастью, я вовремя остановился, когда шел через мост. Я слышал чей-то крик из пещеры.
— О, это все лишь совы, ваша честь, — объяснил Хупэнь. — Они свили гнезда вблизи пещеры. К сожалению, настоятель не может покинуть службу, пока не произнесет благословение. Могу ли я быть вам полезен, ваша честь?
— Можете, — ответил судья. — Передайте мое почтение его святейшеству.
Повернувшись, судья направился к ступеням лестницы.
Глава 12
Когда Ма Жун привел крестьянскую дочь домой, ее тетка, подвижная старушка, заставила его съесть целый горшок жидкой каши. Чао Тай некоторое время дожидался его в караульном помещении, а затем вместе с начальником стражи приступил к вечерней трапезе, состоявшей из риса. Как только Ма Жун вернулся, они вдвоем пустились в дорогу.
На улице Ма Жун спросил попутчика:
— Знаешь, что мне сказала эта Сунян, когда я был с ней?
— Она сказала, что ты красивый парень, — равнодушно ответил Чао Тай.
— Ты ничего не понимаешь в женщинах, братец, — покровительственно произнес Ма Жун. — Конечно, она так думает, но женщины не произносят этого вслух, во всяком случае в начале знакомства. Нет, она сказала, что я добрый.
— О, силы небесные! — воскликнул пораженный Чао Тай. — Ты — в вдруг добрый? Ты — завзятый бабник! Впрочем, я могу не беспокоиться — у тебя нет шансов. Ведь у тебя нет ни клочка земли, не так ли? А ты слышал, как она говорила, чего хочет.
— У меня зато есть кое-что другое, — самодовольно ответил Ма Жун.
— Как бы мне хотелось, чтобы у тебя в голове были не только юбки, — усмехнулся Чао Тай. — Сторож много рассказал мне об этом парне, об А Куане. Нет смысла искать его в городе; сюда он наведывается редко, только чтобы выпить или поразвлечься азартными играми. Мы найдем его где ни будь в деревне — там его место.
— Пусть он и деревенщина, — сказал Ма Жун, — но не думаю, что нам следует идти так далеко. Он наверняка появится в лесу к западу от города.
— С чего бы это? — спросил Чао Тай. — Он же думает, что против него нет никаких улик. На его месте я бы на несколько дней затаился где ни будь поблизости и посмотрел бы, откуда подует ветер.
— В таком случае, — заявил Ма Жун, — мы одним выстрелом убьем двух зайцев, если начнем искать его с того заброшенного храма.
— Положим, ты прав, — кисло произнес Чао Тай. — Пойдем туда.
Они выехали из города через Западные ворота и направились к караульному помещению на перекрестке дорог. Там они оставили лошадей и пешком пошли к храму, придерживаясь левой стороны дороги, где можно было укрываться за деревьями.