Золотко
Шрифт:
– Не всегда. День и ночь никогда не приходят одновременно.
– Но разве тебе здесь плохо?
– возмутилась она, - Здесь такие же люди как и везде. Посмотри на них, посмотри на меня. Что с того, что у них счёт в банке больше твоего? Или может быть ты просто завидуешь?
– Я знал, что не стоило приходить, - произнёс он и пошёл к выходу.
– Митч!
– позвола его Голди, но он даже не обернулся, - Не смей так поступать!
Она подождала немного, а потом помчалась за ним. На улице шёл дождь. Она посмотрела по
– Митч!
Он обернулся. Они оба были уже абсолютно мокрые и со стороны, наверное, выглядели смешно. Голди остановилась. Капли дождя на её лице смешались со слезами. Митч подошёл к ней и обнял.
– Милая моя. Прости, но такой уж я есть. Ну что я могу тебе дать?
– Мне все равно, - ответила она, прижимаясь к его груди.
– А мне нет. Нам лучше расстаться пока всё не зашло слишком далеко.
Он смотрел взглядом полным страсти и отчаяния. Прощание было мучительным для обоих. Чтобы скорее с этим покончить, Митч освободился от её объятий и стал уходить. Она осталась неподвижно стоять на мокром тротуаре. Но он вдруг остановился, посмотрел на неё со страдальческим выражением лица. Дождь усилился, создавая между ними серую завесу.
Голди не чувствовала холода. Она ждала чуда. И он вернулся, поцеловал её, но тут же закачал головой.
– Нет, это безумие, - сказал он, закрывая рукой глаза.
А потом снова ушёл, на этот раз навсегда.
Сколько ещё она так стояла под дождём Голди не считала. Но кто-то сзади накинул ей на плечи плащ и она обернулась. Это был Хольц.
– Вы слишком хороша для него, - сочувственно сказал немец, - Вы идеал.
Она перестала плакать и неожиданно для себя самой рассмеялась. В этом было что-то необъяснимо смешное. Мужчины её любили, называли богиней, считали идеалом, но не могли дать простого женского счастья. Если она была слишком хороша для них, то кто же тогда хорош для неё?
Иногда Голди задумывалась, чтобы она делала без Джинджер. Эта девушка была просто незаменима в вопросах сплетен и экстренных новостей. Вот и на этот раз она вбежала в студию и с порога стала рассказывать то, что только что узнала.
– Одна знакомая медсестра рассказала мне по секрету. Только что сенатора Тейта, который собирается выдвигать свою кандидатуру в президенты, привезли в больницу с передозировкой наркотиков.
– Немедленно едем туда, - Голди моментально ухватилась за материал, Где это?
– Там по всюду охрана. Прессу и близко не подпускают.
– Что-нибудь придумаем. Где Бобби? Скорее, поехали.
Они остановили машину на стоянке и стали разрабатывать план.
– Смотри, - сказал Макдейл, - В дверях двое охранников, у запасного входа - тоже. Они всех проверяют. С камерой нам не пройти.
– Я не упущу такой репортаж, - возразила Голди, - Придётся пойти на маленькую хитрость. Подай-ка мне подушку с заднего сидения.
– У тебя
– Посмотрим.
Голди взяла подушку и выпотрошила её. Потом вложила внутрь видеокамеру и засунула под платье.
– Не станут же они обыскивать беременную женщину, - сказала она, поджав губки.
– Ты - гений!
– воскликнул Бобби.
– Подыграешь мне. Пойдём.
Он помог ей выбраться из машины и повёл к центральному входу, расталкивая всех и крича:
– Пропустите! Моя жена рожает!
При этом Голди так убедительно стонала и закатывала глаза, что смущённые охранники сразу посторонились и впустили их без лишних вопросов.
– Первое препятствие миновали, - сказала Голди уже в холле, - Но наверху могут ещё быть люди сенатора.
– Только бы нас не застукала моя жена, - пошутил Бобби, и они прошмыгнули на служебную лестницу.
На первый взгляд в коридоре никого не было. Они прошли до поворота и остановились.
– Подожди здесь, - сказал Бобби, - Я пойду первый.
– Только быстро. Мне уже пора стать "мамочкой".
Макдейл скрылся из виду и в этот момент из комнаты напротив вышел... Скайлер Рендолф.
Несколько минут они изумлённо смотрели друг на друга. Голди первая справилась с волнением и, радостно улыбаясь, сказала:
– Скай! Я искала тебя и так рада, что наконец мы встретились, нам о стольком надо поговорить... Но что ты здесь делаешь?
– Навещал друга, - ответил он, - А ты кажется...
Только теперь Голди поняла, что он смотрит на её живот.
– О нет, Скай! Это не то, что думаешь. Я тебе всё объясню...
– Не надо ничего объяснять, - сухо произнёс он, - Мы не обязаны отчитываться друг перед другом.
В это время из-за угла появился Макдейл с каким-то типом в тёмном костюме.
– Мы не знали ни о каком сенаторе, - оправдывался он, - Я привёз сюда жену. Видите? Мы ждём ребёнка.
Скайлер посмотрел на Бобби, потом на Голди и сказал:
– Желаю тебе и твоему мужу счастья, Френсис.
– Да нет же...
Она попыталась вывести его из заблуждения, но в этот миг открылись дверцы лифта и Рендолф, не оборачиваясь, вошёл в него.
– Глупый, ты же всё не так понял, - печально произнесла Голди и обернулась к Бобби и тому типу, - Что происходит?
– Дорогая, этот человек поймал меня в коридоре и обвинил в том, что я шпионю за каким-то сенатором.
– О, - ответила она, сделав понимающее выражение лица, и тут же изобразила гримасу страдания, - Ой!!!
– Что с тобой?
– спросил Бобби, подхватывая её.
– Началось! Ой!!! Пожалуйста, позовите врача! Ой!!!
Охранник растерялся и стал огладываться по сторонам.
– Ну что же вы стоите!
– закричал на него Бобби, - Бегите за врачом!
Как только тип в тёмном костюме скрылся из виду, Голди вынула из под платья камеру и отдала своему оператору.