Золотая
Шрифт:
А еще через полгода отца Артема назначили на более ответственную и высокую должность в компании, где он работал, и семья переехала в Москву.
Школу мальчик заканчивал уже в столице нашей Родины. Там же потом поступил и с отличием закончил один из московских вузов, специализируясь на современных компьютерных технологиях. А затем пришел работать в компанию отца, который стал к тому времени уже генеральным директором.
Годы шли, Артём строил карьеру, успешно продвигаясь по карьерной лестнице. А однажды отец вызвал его к себе в кабинет и поставил перед фактом: сыну следует отправляться
В филиале возникли некоторые проблемы, и Андрей Михайлович, посчитав, что сын вполне справится с поставленной перед ним целью, обрисовал тому круг первостепенных задач.
– Поживешь там пока в служебной квартире компании, а потом, если надумаешь, можешь купить и собственное жилье, – сказал глава фирмы, которая на протяжении вот уже полутора десятков лет занималась строительством – как жилых домов, так и офисных зданий.
Артём спокойно выслушал отца и только спросил, когда ему нужно отправляться в командировку. Андрей Михайлович ответил, и молодой мужчина отправился в свой кабинет – нужно было до отъезда передать все московские дела своему помощнику.
Вечером он собрал необходимые вещи (получилось два больших чемодана) и заказал авиабилет до Барнаула. Именно там ему предстояло жить и работать в ближайшие месяцы.
2.
Утром Злата почти проспала – полночи работала над срочным заказом постоянной клиентки, который нужно было закончить как можно быстрее, и, ожидаемо, не выспалась.
Спасибо Маришке: ее солнышко стабильно просыпалось без всякого будильника в шесть часов. Вот и сейчас, прошлёпав босыми подошвами по теплому линолеуму, малышка забралась на кровать к матери, начав щекотно целовать ту в щеку и громко шептать:
– Мамуля, давай вставать! Мамуля! Маркиз кушать хочет!
– Угу, – невнятно пробормотала женщина, чувствуя, как маленькие ладошки поглаживают ее по спутанной за ночь гриве кудрей. – Маркиз?.. Сейчас, еще пять минуточек… – попросила она, не раскрывая глаз – свинцовые веки не желали подниматься.
А шустрое чадо не унималось:
– Мама! Маркиз уже плачет…
И правда, откуда-то с пола раздался требовательный мяв – наглый котяра беззастенчиво требовал полагающуюся ему порцию корма.
– Все, все, встаю, – простонала Злата и завозилась, выпутываясь из одеяла.
Добившаяся своего дочь подхватила кота под пушистое брюхо и пошла в туалет.
Молодая женщина откинула кудрявые рыжие пряди с лица и спустила ноги на пол, застеленный пушистым бежевым ковром. Посмотрела на стоящий на прикроватной тумбочке будильник и, ахнув, вскочила. Следовало, и правда, поторопиться, если она не хотела опоздать с Маришкой в садик, до которого нужно было еще ехать на трамвае несколько остановок. А до этого – накормить дочку утренней кашкой с какао, потому что завтрак в саду будет только в девять часов, а это еще через два с половиной часа.
Злата сразу приучила дочь к тому, что нужно обязательно что-то съесть перед выходом из дома. Марина, будучи вполне послушной и покладистой девочкой, в принципе не возражала против этого.
Женщина накинула
– Мариш, я кашку манную сварю. Сейчас только умоюсь!
– Хорошо, мамочка! А мы завтра пойдем в наше кафе? Завтра ведь не надо будет в садик идти!..
– Конечно, солнышко! Но это будет только завтра! А пока подожди немного – я быстро умоюсь, и твоя каша вскоре будет готова!
Умывалась она всегда молниеносно. К тому времени молоко начинало закипать, но еще не норовило перелиться через край, залив конфорку плиты. Аккуратной струйкой всыпав в закипевшее молоко манную крупу, молодая женщина добавила щепотку соли, немного сахара и принялась помешивать кашу, не давая крупе собраться комочками.
Манку варить она умела и любила – с ней было не так много волокиты, как с другими блюдами, требующими большего времени и усилий.
И вскоре Маришка уже сидела за столом, уплетая кашу, пока мать подкрашивала глаза перед небольшим круглым зеркалом, сидя напротив дочери.
А еще через десять минут они выбегали из квартиры и, спустившись на лифте на первый этаж, спешили на трамвайную остановку, чтобы успеть на нужный маршрут.
Они все-таки успели, почти не опоздали, и, когда вошли в групповую раздевалку, там еще находились две девочки и один мальчик со своими мамами. Злата поздоровалась и быстро помогла своей девочке переодеться и обуть сандалии, в которых дочка ходила в помещении.
Завела Марину в группу, поздоровавшись с воспитательницей, и, помахав девочке ладонью, отправилась на улицу.
Там было еще по-зимнему сумеречно: декабрьское солнце не спешило подниматься над горизонтом.
Злата, не успевшая позавтракать дома, направилась в кафе, которое располагалось неподалеку от садика. Она часто так делала. В кафе ее уже знали, привыкли к постоянной посетительнице, как знали и ее предпочтения: молодая женщина неизменно заказывала чашку латте макиато (эспрессо+молоко+взбитые сливки) и пирожное макарон (французское пирожное, состоящее из двух круглых половинок, на основе миндального безе с кремовой начинкой). На маленькой белоснежной тарелочке Злате приносили два чудесных «макарончика», как она их для себя называла: розовый с клубничным кремом, соединяющим две полусферические половинки, и зеленый – с фисташковым.
Девушка позволяла себе посидеть некоторое время, наслаждаясь свежим кофе и сладостями, не забивая голову никакими мыслями. Это было только ее время. Но потом реальность настойчиво требовала вернуться к повседневным заботам, и, поблагодарив девушек-официанток «за красоту и вкусноту», Злата отправлялась по делам, пока Маришка находилась в детском саду.
Вот и сейчас она вошла в теплое помещение (колокольчик над дверью мелодично прозвенел, оповещая сотрудников о новом посетителе) и сразу направилась к стойке, за которой стояла светловолосая симпатичная девушка лет двадцати.