Золотая сеть
Шрифт:
— А еще я могу сказать, что здесь очень мило. Лорд Эмберли улыбнулся ей в ответ, в глазах его вспыхнули веселые искорки.
— Вы были правы вчера, найти нужные слова действительно трудно, а иногда просто невозможно, — признал он. — Глупо было надеяться, что вы подберете для моих излюбленных местечек выражения, которые я сам не в силах отыскать. Но с другой стороны, меня никто никогда не заставлял делать этого. Вы, наверное, уже поняли, Алекс, что я человек довольно замкнутый. У меня, конечно, очень хорошие отношения с родными, но своих глубинных чувств я никому не доверяю. Мне попросту
Александра смотрела ему прямо в глаза. Но внезапно в лучах солнечного света они стали нестерпимо синими и такими теплыми, что она вдруг каждой клеточкой своего тела ощутила его присутствие, и непринужденный разговор оборвался.
— Утес отвесный? — резко отвернулась она от него. — Или по нему можно спуститься?
— Можно, хоть и опасно, особенно здесь, в этом месте, — ответил он. — Я впервые проделал это, когда мне исполнилось тринадцать, на пару с Перегрином Лэмпманом. Он на два года младше меня. Само собой, такие вещи были строго-настрого запрещены. Но нас никто бы не поймал, если бы Перри не застрял у самой вершины. Скорее всего он допустил ошибку и посмотрел вниз, а потом уже не мог двинуться ни вперед, ни назад, ни в сторону, сколько я его ни уговаривал. Он словно прилип к скале. Пришлось бежать домой за помощью. И надо сказать, я чувствовал себя настоящим героем, пока пыл не остыл и отец не увез Перри домой. После розог я уже и думать забыл о своем геройстве. Думаю, Перри тоже получил свое.
Александра обернулась и увидела, что граф по-прежнему улыбается.
— Ваши родители, должно быть, чуть с ума не сошли, представляя себе, что могло с вами случиться, — сказала она.
— Это верно, — согласился он. — Я уже тогда это понял. И дал себе зарок, что сам приведу сюда своих сыновей, когда они подрастут немного, и, быть может, даже дочерей, если они будут хоть чуточку похожи на Мадлен. Пусть спустятся с утеса под моим руководством. Возможно, тогда этот плод перестанет быть для них запретным и потеряет свое очарование.
Отцу даже в голову не пришло бы разрешить проблему подобным образом, подумала Александра. Нарушать запреты нельзя, это преступление перед Богом и моралью. Иначе дети станут думать, что иногда запрет можно нарушить и ничего страшного в этом нет. Вот что сказал бы на это папа. А порку непременно одобрил бы. И бесспорно, добавил бы к ней недельку-другую заключения в классной комнате или спальне.
Александра не была уверена в правоте своего отца. Она представила себе, какое удовольствие доставит детям лорда Эмберли это приключение. Оно наверняка сблизит их, ведь общее дело всегда сближает. Их будет связывать любовь, а не страх.
Но ведь это будут и ее дети! От этой мысли у Александры похолодело в животе, и она вдруг поняла, что до сих пор в упор смотрит на своего будущего жениха. Она снова отвернулась и уставилась на берег и линию прибоя.
— Есть другой путь вниз, — сказал он. — Чуть дальше отсюда. — Граф махнул рукой налево. — Скала там треснула, и эта трещина со временем превратилась в довольно безопасную тропу. Этот спуск хорош для волнующих кровь физических упражнений, но детей он, конечно же, не прельщает.
— Мы можем спуститься? — резка обернулась к нему Александра, глаза ее горели.
— Сейчас? —
— Я буду осторожна, — заверила его Александра. — Мы можем спуститься?
Ей очень хотелось сделать это. Похожее чувство охватывало ее дома, когда она молила Джеймса пустить коней вскачь по пустошам. Словно ее вот-вот разорвет на части, если она не даст волю своим эмоциям. Хотя Джеймса особо уговаривать не приходилось.
Лорд Эмберли испытующе заглянул ей в глаза.
— Лошадей придется оставить здесь. От подножия утеса до дома не меньше трех миль, возвращаться назад придется пешком.
— Я с радостью прогуляюсь, — легко согласилась Александра.
Казалось, его терзали сомнения и он никак не мог решиться. И вдруг лицо его осветилось улыбкой.
— Я отведу вас вниз, но только при одном условии. Вы пообещаете крепко держаться за мою руку и не выпускать ее ни на миг.
— Обещаю, — сказала Александра и открыто улыбнулась ему. Было видно, что девушка сгорает от нетерпения.
— Надо договориться с Домиником и вашим братом, пусть возьмут наших лошадей с собой.
Лорд Эмберли оглянулся в поисках остальных спутников.
Лорд Иден стоял поблизости, но довольно далеко от обрыва, Сьюзен Кортни обеими руками вцепилась в его рукав. Джеймс Парнелл и Мадлен направлялись к ним по самому краю, бок о бок, но не касаясь друг друга.
Утро у Мадлен выдалось не из легких. При таком раскладе ей ничего не оставалось, как составить пару Джеймсу Парнеллу. Она уже смирилась с этим. Когда появилась Сьюзен и ее уговорили отправиться с ними на прогулку, Мадлен заметила, что девушка была не прочь поехать и с мистером Парнеллом, и с Домиником, но Мадлен сразу же отмахнулась от этой возможности спихнуть с себя неразговорчивого гостя. Надеждам ее, конечно же, не суждено было сбыться. Вряд ли кто-то сочтет приличным оставить ее в компании брата. Кроме того, только слепой не заметил бы, что Доминик без ума от Сьюзен. Максимум через пару дней он наверняка уже будет по уши влюблен в нее.
Одним словом, Мадлен ехала рядом с мистером Парнеллом, потом несколько минут погуляла с ним по обрыву и вконец исчерпала все мыслимые и немыслимые темы для бесед. Не то чтобы он все время отмалчивался, нет. Однако сам он никогда разговора не заводил, его комментарии на предложенные ею темы были крайне немногословны, а ответы односложны. Он не давал ей возможности развернуть беседу. Говорил только то, что должно быть сказано, и точка. Неужели ему невдомек, что учтивая беседа требует от человека гораздо большего?
К тому времени как они вернулись к ее братьям, Мадлен еле сдерживала полыхавшую в груди ярость, а потому не смогла удержаться перед предложением брата спуститься вниз — Мадлен не проделывала этого трюка уже много лет.
— О, Эдмунд, я с вами! — просияла она. — Ничего лучше и придумать нельзя! Пойдем с нами, Дом. Мистер Парнелл проводит Сьюзен до дома.
Лорд Иден взглянул на свою спутницу — Мадлен заметила, что белая словно полотно девушка вцепилась в него обеими руками, — потом снова на сестру.