Золотая моль
Шрифт:
Сильченко дал команду районному коллеге подробно допросить официантку. Но допрос, кроме утверждения официантки, что у мужчины глаза горели, ничего не дал. Тем не менее за Ибрагимом была установлена постоянная слежка. Сильченко оголил другие объекты и сильно надеялся, что поступает правильно.
«Наружка» ничего не дала, но через неделю Ибрагим засобирался в Магадан. Единственным объяснением этому было то, что сделка состоялась и золото у «хищника» приобретено. А когда в Магадане Ибрагим прямиком направился к своему земляку Толкиену, по сведениям ФСБ занимавшемуся как раз
Из материалов уголовного дела:
Подсудимый Агушев Ибрагим Магомедович, не имея соответствующего разрешения на хранение, перевозку и совершение сделок с драгоценными металлами, в нарушение законов РФ, заведомо зная, что любые сделки и действия с промышленным золотом без соответствующих лицензий запрещены, 18 сентября 1999 года около 12 часов дня по предварительному сговору с неустановленным лицом незаконно приобрел для перевозки в город Краснодар промышленное золото 62632,6 грамма, в котором содержится 54494,9 грамма химически чистого золота стоимостью 11738746,4 рубля и химически чистого серебра 7118,5 грамма стоимостью 29755,33 рубля на общую сумму 11768501,73 рубля, которые хранил по месту своего жительства.
С целью дальнейшей транспортировки драгметаллов Агушев И. М.заключил договор с Толкиеном И. К. о том, что последний окажет содействие Агушеву во взвешивании и упаковке промзолота.
Ибрагим не был новичком в своем деле и партию на материк готовил основательно. Никаких самолетов, там легче всего нарваться на чекистов, там их брата шмонают безо всякой совести, и давно уже отошли времена, когда можно было провезти золото просто в кармане или в багаже. Не годился и сухопутный вариант: с появлением таможни на выезде из Особой экономической зоны провезти золото стало практически невозможно, а ведь это была не единственная помеха на пути. Такие же посты стояли и в Сусумане, и на въезде в Якутию.
Значит, надо везти морем, в контейнерах. Сейчас, когда тысячи северян вынуждены бежать на «материк», когда ежедневно порт обрабатывает сотни контейнеров, тщательный осмотр просто невозможен.
План его был прост. Надо найти человека, который собрался на «материк». И чтобы у этого человека была машина.
Такая кандидатура нашлась, и более того: в ожидании отправки контейнера его машина стояла в гараже у знакомого Толкиена.
Более удачного расклада трудно было и предположить. Тридцать одна упаковка золота успешно перекочевала в топливный бак «Ниссан-Глории». 21 сентября двадцатифутовик с машиной должен был грузиться на борт контейнеровоза «Капитан Креме» и отбыть во Владивосток, а оттуда в Краснодар.
Дальше медлить было нельзя. Получив сигнал, что контейнер уже повезли в порт, Сильченко выехал на задержание.
Когда на борт сухогруза «Капитан Креме» поднялись оперативники, Агушев, наблюдавший за судном с автомобильной стоянки, попытался скрыться. Но машина его оказалась заблокированной, и он так и сидел в салоне, не в силах справиться с паникой и что-то предпринять.
Правильно поняв его состояние, Сильченко сразу же начал его «колоть».
Тактику
— Как он выглядел? Опишите.
— Я не помню. Мы общались ровно столько времени, сколько нужно было для дела.
— Во что был одет?
— Я не помню.
И так почти на все вопросы. Куда охотнее и подробнее Агушев рассказывал о золоте, и следователь сделал вывод, что Ибрагим — сам Ибрагим! — боится человека, продавшего золото.
Толкиена Агушев выдал почти без нажима. Правда, у чекистов на последнего и так материалов было достаточно, но Агушев-то об этом не знал.
Неожиданно всплыла еще одна, переправленная уже в Липецк, партия золота почти в семьдесят килограммов, а потом, уже через Толкиена, еще почти такая же — в Белгород.
Такого крупного хищения на памяти Сильченко еще не было, и он весь отдался распутыванию этого обещавшего стать уникальным дела. Да так увлекся, что о Коте забыл.
Командировки в Москву, Липецк, Белгород, на трассу. Сотни допросов, десятки свидетелей и увесистые тома уголовного дела.
К осени 1999 года обвинительное заключение было готово, и дело можно было направлять в суд. Готовился к этому Сильченко не без внутренних сомнений. Не установлены продавцы золота, и обвиняемые всегда могут отказаться от своих показаний: «Не знаю, не видел, подбросили». Умные адвокаты легко найдут зацепку. А там, где фигурируют миллионы долларов, адвокаты всегда умные.
Неожиданно Сильченко вызвали в Москву. Беседовал с ним один из замов председателя.
— Что можно сделать, чтобы изменить меру пресечения для Агушева? — в лоб спросил он.
— Не понял, — растерялся Сильченко.
— Вообще-то понимать тебе бы и не надо, майор, — Сильченко дернулся, он еще носил капитанские погоны, — но чтобы ты не думал плохо о нашей системе и обо мне в частности, кое-что скажу. Есть возможность обменять на Агушева шестерых наших военнопленных. Как полагаешь, стоят наши люди того?
Сильченко улыбнулся:
— Так металл-то уже конфискован… так что речь идет только об Агушеве.
— И о Толкиене, — посерьезнел генерал. — Таковы условия, да ты и сам понимаешь, они по одному делу проходят — не разъединить.
Через неделю после этого разговора Агушев был освобожден под крупный залог по состоянию здоровья. Справку, что Агушев, крепкий мужик без малейшего физического дефекта, — едва на ладан дышит, подписал главрач областной больницы, нарушив при этом все мыслимые и немыслимые правила оформления, учета и регистрации подобного рода документов.
Сам же Агушев срочно вылетел на родину в родную Осетию. Все передвижения его там установить не удалось, но что ему удалось пробиться аж к президенту Осетии, чекисты знали. Сами и способствовали.
В октябре по ТВ в программе «Время» ведущий сообщил, что в Чечне нашим миротворцам удалось освободить еще шестерых военнопленных — троих офицеров и троих солдат-срочной службы. Как всегда, это отнесли в заслугу олигарху, и, показывая его хитрое округлое лицо крупным планом, корреспондент все спрашивал: