Золотая моль
Шрифт:
Вот весьма сокращенный перечень организаций, отхвативших кусочек от золотого пирога (по справке комиссии ГОХРАНа на 01.08.97.).
Понятно, администрация. Сразу же, как поступили деньги на ее валютный счет, всю сумму перечислила на срочный вклад в «Роскредит» под 3,203 процента годовых.
Этот скромный процент давал «всего» три миллиона долларов в год!
Совет директоров банка «Роскредит» возглавил Давидович, и разумеется, львиная доля в размере более сорока двух миллионов долларов попала на счет Олонской золоторудной компании (российско-американское
Далее следуют: Сусуманский ГОК — 6,797 миллиона, Ка-рамкенское АО — 1,5 миллиона, Дукатский ГОК — 1,0 миллиона, АО «Школьное» выделили 3,862 миллиона.
Часть средств пошла администрации области, районным администрациям, израсходована на приобретение транспорта, строительство жилья, на выдачу зарплаты — около 8 миллионов, Комитету сельского хозяйства на приобретение оборудования для совхозов — 3,5 миллиона долларов…
Даже здравоохранению нашему и то перепало: аж 86 тысяч долларов! Сравните с тем кредитом, что получили коммерсанты из СП «Каллипсо»: 1,655 миллиона, причем 0,8 миллиона долларов под три с небольшим процента, а остальное и вовсе как беспроцентная ссуда.
Получили «бедные» АО «Магаданнефтепродукт» для закупки топлива— 1,0 миллион, ООО «Меркурий», АО «Колымская производственно-коммерческая компания» и прочая мелочь вроде ТВ «Чудесница», которой дали 26 тысяч долларов.
Телевизионщиков осчастливили с дальним прицелом. Приближалась выборная кампания, и нужно было свое окно в эфир: хвалить себя и гвоздить соперников. Или наоборот: ругать себя, чтобы создать имидж страдальца… Страдальцев и гонимых на Руси жалеют…
«Чудесница» с отведенной ролью справилась профессионально. Даже чересчур. Так заклеймила бедного Сидора, что в глазах избирательного народа он превратился в жертву.
И получил за счет этого дополнительные голоса.
Поговаривали, что это был сговор. Иначе к чему бы после победы Букетову передавать «Чудесницу» (частью акций владела администрация) полностью в собственность телевизионщиков. Но вряд ли… подобная комбинация слишкам изящна для Сидора, разве что кто-то из его команды присоветовал.
Если это даже так, думаю, что советчик об этом потом пожалел: слишком умные у губернатора в команде долго не задерживались. Он их не понимал и как всего непонятного опасался.
Раздавались средства и безвозмездно: Сеймчанскому народному дому — 10 тысяч долларов на выборную президентскую кампанию, 9 тысяч — нашей Епархии, на оплату проезда студентов в Америку — 11 тысяч долларов.
В итоге три четверти процентов всех валютных средств было направлено на долгосрочное кредитование предприятий, 15 процентов — на финансирование социальных проблем и 10 — на финансирование коммерческих структур.
Эти десять процентов золотого кредита составили почти 9 миллионов долларов.
Пустячок.
Когда дела были переданы новой администрации, на валютном специальном счете администрации сальдо было нулевое!
Вот эту-то карту и попытался разыграть Сарыч, потребовав от всех заемщиков
Именно с этим он и пришел к губернатору.
Тот долго смотрел бумаги, вздыхал, а потом неопределенно сказал:
— Попробуй.
Сарыч и не знал, что еще задолго до него с этим же приходил к Бульдозеру Давидович.
Но документы в том разговоре не присутствовали.
…Они сидели друг напротив друга, губернатор в своем кресле, гость на обычном стуле. От кресла Илья отказался, он и так был невысок ростом, а в этих громадных, под стать хозяину, мягких креслах утонул бы вовсе.
— Мы не можем вернуть кредиты, — твердо сказал Давидович. — Нельзя остановить машину. Сейчас мы организуем собственную автобазу, ведем капитальную разведку вокруг «Собаки», часть средств перебрасываем на «Школьное».
Губернатор хмуро молчал. Активное вторжение американцев — а в целом именно их интересы представлял его собеседник — его совсем не устраивало. Начиная с тех далеких первых лет реформ, он привык считать себя хозяином, руководя доставшимся ему правдами и неправдами «Магаданнерудом». Ему и тогда власти были уже не указ…
А может быть, еще и раньше, с советских времен, когда он взялся наводить порядок в Местпроме: не умеешь работать — уходи или учись, пропьянствовал — уволен, опоздал — без премии. Ого, какое гневное письмо сочинил на него коллектив! Мол, и хам, и самолюб, и бог знает чего там только не было написано. А вся правда заключалась в том, что он умел и мог работать, и не понимал, почему нельзя этого же делать другим.
Справедливости ради надо подчеркнуть, что в губернаторе самым счастливым образом соединились три качества: честолюбие, громадная работоспособность и умение идти напролом. Какие-то сдерживающие факторы типа совести, жалости и т. п. его, что называется, не тормозили.
За это его, собственно, и прозвали Бульдозером.
Он вспомнил, когда шли выборы в Совет Федерации, конкуренты пригрозили ему расправой над семьей. Предупреждение было нешуточным: он знал силу и людей, что стоят за этим, он понял закон игры.
Это игра без правил. Важен результат, а правила можно сочинить потом.
И Сидор принял вызов и победил. Семью отправил на «материк». Выкинул все свои деньги и занял под будущее столько, что при ином исходе головы бы не сносить.
И потом, заматерев в Москве, отшлифовав манеры и, главное, поварившись в политической кухне и заведя нужные связи, рискнул подраться вот за это губернаторское кресло и опять выиграл.
Ни проигрывать, ни уступать кому-то не собирался.
Но и войны объявлять тоже. За Давидовичем была сила, и он открыто продемонстрировал ее в момент, когда результаты выборов висели на весах.
И не деньгами, нет. Хотя к тому моменту Давидович уже откачнулся от Михайлова и готов был поддержать Букетова и финансово.
Голосами.
Неизвестно, какую работу тогда провел Давидович со своими замами, но все его дочерние и сыновние предприятия, точнее, все его работники проголосовали как надо.