Золотая дева
Шрифт:
– Что это? – пробормотала Евгения Юрьевна.
– Сказка, – печально вздохнула Кривцова. – Я написала ее для своей дочки. Долго придумывала ее, переделывала… И хотела прочитать Лизе как раз в тот вечер, когда… когда меня не пустили в мой собственный дом.
Директриса сочувственно взглянула на нее. Поди ж ты: абсолютно железная, бессердечная леди, а, оказывается, сказки пишет. И, похоже, действительно переживает. Непонятно только – из-за того, что с дочкой не может видеться, или просто потому, что ее саму унизили. Из дома выгнали. Словно нашкодившего Тошку
– Хорошо, – твердо произнесла Евгения Юрьевна. – И котенка, и сказку я Лизе обязательно передам. Не знаю, как и когда, но в самое ближайшее время. Обещаю вам.
«Кривцов, если узнает, тоже, конечно, взбесится. Но только и я не зверь – отказать его жене даже в такой мелочи…»
И Евгения Юрьевна добавила:
– Елена Анатольевна, я еще раз приношу вам свои искренние извинения. И, пожалуйста, знайте: я на вашей стороне. Забери у меня кто-нибудь единственного сына – я бы боролась до конца. Потому и вам помогать готова. Так что если понадобится, допустим, выступить на суде, я не возражаю.
«На самом деле не рискну, конечно. Но пусть она надеется. Пусть лучше считает меня другом…»
Хотя и в роли врага, поняла Евгения Юрьевна, Кривцова не так уж страшна. Да, она гневается, да, кричит, но при этом явно не знает, что ей предпринять. И выглядит как униженная, осиротевшая, стремительно постаревшая женщина. Несмотря на весь свой статус и все миллионы.
После полдника, как и положено по режиму, Мария попыталась вытащить свою подопечную на прогулку. Но девчонка заупрямилась. Хихикает, приводит аргумент за аргументом: и сырость на улице, и темень, и холод. А также привидения и вирусы.
– Вирусы-то здесь при чем? Они на воздухе, наоборот, мрут, – попыталась отстоять свою позицию няня.
Но Лиза, хитрюга, парировала:
– Мрут у здорового человека! А педиатр говорит, что у меня иммунитет ослаблен!
– Скажи уж просто – не хочется тебе, – вздохнула Мария. – И одеваться лень.
– Ну, Машенька, ну, пожалуйста! – принялась ластиться девочка. – Давай ты меня лучше читать поучишь!
Можно было, конечно, настоять на своем, но наука педагогика учит: иногда детям нужно уступать. Тем более что Машу и саму на улицу не тянуло. Охота была: солнца нет, капли с мокрых деревьев сыплются за шиворот!
Потому они отправились в игровую. Но едва няня успела выстроить из кубиков слово «МАМА», по коридору зашелестели шаги.
– Папа! – просияла Лиза.
Однако на пороге комнаты показался не Кривцов, но главный из его охранников – Володин. Сопровождала его неизвестная Маше женщина, увидев ее, Лиза сразу нахмурилась. Володин же вежливо обратился к няне:
– Мария Николаевна, прошу прощения, что не смог предупредить вас раньше. Вам придется поехать со мной.
– Куда? – удивилась Долинина.
– Вас хочет видеть Макар Миронович. А за Лизу не волнуйтесь, она с дежурной няней побудет. Я ее привез.
– Почему мы с ним дома не можем поговорить? – удивилась няня.
– Понятия не имею, – пожал плечами охранник.
– А если я ее не отпущу? –
Тот только хмыкнул:
– Не хочешь отпускать – звони отцу. Попробуй с ним поспорить.
Девочка сразу сникла. Безнадежно махнула рукой и с тревожными нотками в голосе спросила Володина:
– Но ты… ты ведь привезешь Машу обратно?
У той все внутри похолодело.
Охранник же только хохотнул:
– А это уж как прикажут!
У няни совсем душа в пятки ушла. Что от нее надо хозяину? И, главное, почему не побеседовать дома? Кривцов хочет на нейтральной территории сообщить, что она уволена? А то и что похуже?!
Маша хмуро спросила:
– А если я не поеду?
– Придется применить силу, – развел руками охранник.
Губы его улыбались, но девушке показалось: тот вовсе не шутит.
Лиза же, демонстративно не обращая внимания на дежурную няню, крепко обняла Марию. И громко заявила:
– Пока она не вернется, я спать не лягу. Так папе и передай.
– Будет исполнено, госпожа, – шутливо поклонился девочке Володин. А Маше (окинув скептическим взглядом ее спортивный костюм) велел: – Переоденьтесь. Пять минут у вас есть.
Ну, хотя бы вещи собрать не просит… Во что, интересно, ей переодеваться? И куда они поедут? Она об этом так и не спросила. В офис к Макару Мироновичу, наверно. В бизнес-центре на Красной Пресне. Но что надеть? Никаких подобающих для крутого офиса нарядов Мария, естественно, с собой не брала – только джинсы, свитера, теплые брюки. Юбок не было вообще, а платье одно-единственное. Забавное такое – как мешок. Длинное, грубой вязки. Что ж, его и нацепим. И краситься не станем. Явно ведь, зовут на разборку, и тут уж не спасет ни элегантный костюм, ни изысканный макияж…
Пока ехали – долго, прорываясь сквозь пробки, – Маша совсем себя извела. Еще и Володин масла в огонь подливал – сосредоточенно крутил баранку, а когда Мария попыталась завязать беседу, хмуро взглянул на нее и попросил не отвлекать.
«Да что он мне может сделать, этот Кривцов? – пыталась успокоить себя Мария. – Ну, наорет. Ну, уволит. Подумаешь, беда большая! Я ж не Кася, и не повариха, и не садовник – которые за свою зарплату, не в украинских гривнах, а в долларах, когтями и зубами держатся. И на работу эту я устроилась скорее из любопытства… Правда, так и не узнала, чего хотела, ну и ладно. Обойдусь».
Но только все равно было страшно. Хорошо, если хозяин ее просто выгонит. А если Кривцов и ее уничтожить решил? Как уничтожает собственную жену?! Тем более есть за что?!
Может, вообще не ехать на эту встречу? Остановится Володин на светофоре – выскочить, да и сбежать?.. Нет, совсем глупо получится. К тому же все ее данные – реальные – у Кривцова есть. Да еще и охранник предусмотрительно двери заблокировал.
«Ладно, – решила Маша. – Хозяин, конечно, человек серьезный. Но лапки кверху и сразу сдаваться я тоже не буду. А начнет угрожать, найду, чем ему ответить…»