Золотарь
Шрифт:
Посему затея с карнавалом возбудила в душе юного барона крайнее недоумение.
— Извольте следовать в залу кривых зеркал! — молвил замотанным парчою ртом дворецкий и со степенной неспешностью отправился, указывая направление.
— Ой! Как здорово! — Вероника захлопала в ладоши и даже подпрыгнула. — Я там уже была сегодня, папа! Мне так понравилось!
— Возьми, дура, жениха под локоть! — буркнул полковник. Дочь не без удовольствия поспешила последовать его совету.
«Подумать только! — Мысли Кристофа пели все ту же эйфорическую песню. — Живая
— О чем это вы так глубоко задумались, господин барон? — шепотом спросила его Вероника и шепотом же добавила: — И перестань надуваться как гусак, иначе откажусь идти с тобой под руку. Ты надулся и не развлекаешь меня беседой!
— Я, — отвечал Кристоф, — прошу прощения. Немедленно приложу все усилия, чтобы тебя развлечь.
Хорошая сегодня, не так ли, погода?
— Тьфу! — сказала Вероника. — Какая нужда говорить между нами о таких пустяках?
— Почему же о пустяках? Наш любезный маэстро Корпускулус утверждает обратное. Погода, говорит он, одна из наиболее важных тем для разговора. Ибо что может быть существеннее погоды. Только, по-моему, здоровье… В общем, я не помню, что он говорил.
— А кто такой маэстро Корпускулус?
— Это старикан такой интересный. Одевается забавно, кривляется, парик все время теряет.
— Боже мой, Кристоф, у тебя есть шут?
— Нет, маэстро не шут. Он ученый. Ну да, он доктор, потом философ, потом этот, который по руке гадает…
— Хиромант.
— Вот-вот… И прочая, и прочая, и прочая.
— Кристоф!
— Да, Вероника!
— У тебя в замке живет такой интересный человек и ты ничего мне о нем не рассказывал?
— Так ты же не спрашивала.
— Кристоф! Пожалуйста! Пусть он погадает мне по руке!
— Пусть он потом погадает… Карнавал вот-вот начнется.
— Потом не получится… Папа сразу увезет меня домой!
— Так ты же еще, наверное, приедешь?
— Когда это будет? Я к тому времени умру от любопытства.
— Так что ж теперь — карнавал не посмотрим?
— Карнавал я уже однажды видела — в Венеции, когда к сестре в гости приезжала. А вот по руке мне ни разу еще не гадали…
— И не советую. Наш маэстро мастер предсказывать всякие ужасы. И попробуй потом усомнись, что это не так, — начинает кричать и топать ногами.
— Ой, Кристоф, как интересно! Пойдем быстрее к маэстро!
— Слушай, не можем же мы бросить все и уйти! Это неприлично, в конце концов!
— Неприлично? А кто тут понимает в приличиях? Твоя мать или сестра? Или мой отец?
— Дворецкий понимает.
— А вот дворецкий-то нам как раз не указ! Скажи ему, что мы ненадолго удалимся! Ну, давай же, говори!
— Черт! Да постой же ты! Дай подумаю. Я уже ничего не понимаю! Ладно, я скажу дворецкому, чтоб отложил карнавал.
— Не надо. Пусть начинает без нас. А мы только погадаем по руке и сразу вернемся.
— Сразу не получится, — сказал Кристоф. — Маэстро, помимо всего прочего, также
Кристоф темнил. Он и сам был не против перекинуться словцом-другим с маэстро, но, к сожалению, совсем не знал, где расположены покои маэстро, помнил лишь, что надо идти по главной лестнице и где-то недалеко от нее на пятом этаже и живет одинокий чудаковатый философ.
— Может, не надо? — сказал Кристоф. — Между нами, так ну его, этого маэстро, к лешему… Я бы с большей охотой карнавал посмотрел…
— Кристоф! — Вероника одарила его очаровательным проникновенным взглядом, за который, наверное, сам Дон Жуан продал бы душу дьяволу. — Пожалуйста, покажи мне маэстро!
— Ну, ладно! Хорошо! Сейчас! — Кристоф освободился от руки графини и догнал шествовавшего во главе колонны дворецкого. — Господин дворецкий! Распорядитесь послать кого-нибудь в покои маэстро Корпускулуса с распоряжением…
— Распоряжение ваше передано быть не может, — перебил дворецкий. — Вся имеющаяся в замке прислуга в данный момент задействована либо на карнавале, либо убирает праздничный стол. И к тому же— его замотанный парчовой повязкой рот с явной брезгливостью перекосился, — зачем вам столь неожиданно мог понадобиться маэстро?
«Не много ли он себе позволяет?» — подумал Кристоф. Вслух же заметил:
— Для прислуги вы излишне любопытны! — и почти физически ощутил, как между ними возникает, материализуется из воздуха плотная, нерушимая стена ненависти.
— Извините, — процедил дворецкий ядовито. — Ничем вам в нужде вашей помочь не могу. В конце концов, господин барон смогут навестить старого шарлатана сами. Или, — замотанный глаз иронически сощурился, — господин барон не знают, где сей шарлатан обитает? Я могу подсказать…
— Не надо! — отрезал Кристоф. — Я найду маэстро сам. — И, не удержавшись от язвительности, бросил: — Заодно по пути подумаю, кто вместо вас сможет занять должность дворецкого.
— Не советую, господин барон, много думать — голова может заболеть!
«Каков подлец! — гневно размышлял Кристоф. — Завтра же, немедленно его к ковырятелям! Разбаловал, ох как разбаловал прислугу покойный Карл-Людвиг!»
— Пойдем! — сказал он Веронике. — Подымемся ненадолго к маэстро! Мама, мы к маэстро!
— Не задерживайтесь там долго! Можете пропустить карнавал, — сказала баронесса-мать.
— Обжиматься пошли! — проронил граф. — Верхен! Смотри, юбку не помни!
Вероника покраснела.
«А что, если, — подумал Кристоф, — ей надобен вовсе не маэстро?… Например, мне очень хочется побыть с Вероникой наедине. Отчего бы ей не хотеть того же самого?»
— Кристоф! — сказала Вероника, сжимая его руку. — Ты чертовски скучный человек. Ты опять надулся!… И притом молчишь!
Отблески пламени витых толстых свечей плясали в оконных стеклах узкого коридора. Ступени парадной лестницы, устеленные персидским ковром длины почти бесконечной, пребывали в полумраке, столь располагающем к уединенным размышлениям.