Золочёные горы
Шрифт:
– Сильви? – В руках она несла чемодан и поставила его на тротуар, чтобы меня обнять. – Я надеялась встретить тебя! Не хочешь подработать летом?
– У меня есть работа в газете.
– Да, но это настоящая вишенка. Это увлекательно! Должность в шато!
– В «Лосином роге»?
– Мистер Боулз спрашивал, не хочу ли я поработать секретаршей графини. Ей нужен помощник, говорящий по-французски. А он знает, что я немного «парль». Но я не могу принять предложение – выхожу замуж! – Она мило сморщила носик.
– Поздравляю! – сказала я так, словно она выиграла приз.
– Так что мадам графине нужна помощница на лето. Ее постоянной
– Обо мне?
– Ты говоришь по-французски куда mieux que moi [32] . Графиня из Бельгии. Почерк у тебя аккуратный. Платит она пять долларов в неделю! Плюс проживание и питание.
– Мне придется… жить там?
– Да! – она просияла. – Я рассказала о тебе полковнику Боулзу. Что ты parles francais и какая ты хорошая ученица и тихая девочка. Беги в контору компании и спроси там. Au revoir!
32
Лучше, чем я (фр.).
Больше я никогда не видела мисс Гейдж, но всякий раз, услышав слово «простушка», вспоминаю ее и размышляю о последствиях той случайной встречи.
В конторе компании полковник Боулз восседал за столом и вбивал цифры в счетную машинку.
– Меня послала мисс Гейдж, – представилась я. – Насчет должности секретаря в «Лосином роге».
– Минутку, – он продолжал нажимать клавиши, даже не потрудившись взглянуть на меня. Я наблюдала за ним, смахивая пылинки с рукава. Телосложение у него было как у располневшего атлета, пиджак плотно сидел на плечах, волосы и усы припорошены сединой. Наконец он отодвинулся от стола и закинул локти за голову, устало улыбаясь. Он казался обычным человеком, не производил впечатление жестокосердного, каким оказался впоследствии. Сама жестокость оказалась обыденным явлением.
– Миссис Паджетт нужен на лето помощник, говорящий по-французски, – сказал он, приставив ладонь к уху. – Послушаем, как вы говорите.
– Mes parents sont de Quebec et j’ai parle francais toute ma vie [33] .
– Очень хорошо, – он был впечатлен. – Знаете, я провел в юности очень счастливый год в Париже. Но не понимаю канадскую версию языка, ха-ха. Песцовый французский, кажется, так его называют? Вы умеете печатать?
– Да. – «Я из числа печатающих песцов». – Мисс Редмонд из газеты научила меня.
33
Мои родители из Квебека, и я говорю по-французски всю жизнь (фр.).
– Хм. – Брови его выгнулись. – Редмонд-социалистка. Что ж, это не важно. А ваш отец – Пеллетье, что работает машинистом на каменоломнях?
– Да, сэр. Он старший механик.
– Что ж, не думаю, что в городке по первому требованию найдется куча народу, которая может «парле-ву», – заметил он. – Если вам интересна эта должность…
– Интересна. Спасибо, сэр.
– Миссис Паджетт – очаровательная леди. Масса энергии! И ее маленькие затеи отнимают кучу моего времени. Постарайтесь изо всех сил отвлекать ее, сможете? –
– Спасибо, сэр. Сделаю все возможное, чтобы заслужить ее одобрение.
– Хочу вас предупредить, что работа эта требует деликатности. И если вас наймут, вам придется распрощаться с мисс Редмонд и ее газетой. И никаких слухов. Вам придется уважать право ваших нанимателей на личные тайны. Если нарушите это обязательство, последует наказание.
– Да, сэр.
– Приступаете в понедельник.
– Ты будешь жить у них? – с подозрением спросила мама.
– Да, так мне сказали.
– Ты будешь femme de chambre? Горничной?
– Полковник сказал, что секретарем.
Мы не могли вообразить, что у секретаря за обязанности. Может, помогать укладывать волосы, как камеристка. Распаковывать багаж, развешивать платья, застегивать украшения, раскладывать на тарелки пирожные или что там ест comptess Belgique [34] .
– Они слопают тебя на обед, – воскликнула мисс Редмонд. – А ведь я только тебя всему научила!
34
Бельгийская графиня (фр.).
– Простите, – повинилась я, сделав печальное лицо. Вы ведь не предложите мне жить в замке. – Это всего на восемь недель. За пять долларов в неделю. Плюс проживание и питание.
– Да уж, мне тут крыть нечем, – с отвращением пробормотала она. – Значит, ты меня бросаешь, чтобы упасть в объятия правящего класса.
– Я смогу вернуться в сентябре, если вы согласитесь взять меня назад. Как только графиня уедет – куда она там обычно уезжает.
– Пф, она не настоящая графиня.
– Как же нет, настоящая, – возразила я.
К. Т. фыркнула.
– Не будь дурой. Эта французская бабенка – охотница за деньгами, подцепившая старика, заманив его якобы аристократическими сиськами, когда тот путешествовал по Бельгии. Он не распознал бы настоящую графиню, даже ткнув ей в лицо свои бубенчики. Что он, впрочем, и делает.
Я покраснела от этих непристойностей и больше не задавала вопросов. Но тут К. Т. разглядела в ситуации плюсы и смягчилась.
– Прости меня, юная Сильви. Меня занесло. Возвращайся к К. Т., когда графиня Фифи бросит тебя на обочине дороге, как груду мусора.
– Надеюсь, я вам еще пригожусь.
– Мне пригодится тот, кто станет приносить мне истории из замка. Сделаешь это? Сможешь разнюхивать и докладывать мне?
– Попытаюсь, – ответила я, не забывая о данном мной ранее обещании хранить секреты и о грозящем мне за его нарушение наказании.
– Пригласи меня как-нибудь в шато на вечеринку с шампанским. Надену свои жемчуга.
Стопка моих жалких нарядов уместилась в мешок из-под муки. Ночнушка, запасное платье, черные фильдеперсовые чулки, нижнее белье и шерстяной кардиган. Чистая записная книжка. Я планировала записывать все происходящее, не для «Мунстоун сити рекорд», а для себя.