Золоченая цепь
Шрифт:
Куоррел кивнул, слегка нахмурившись. В его годы Волкоклык пошел за своим господином на край света, а ему приходится сидеть здесь и слушать светскую болтовню и разговоры о внуках. Дюрандаль не мог забыть отвращения, которое промелькнуло на лице у мальчика, когда он повернулся, чтобы поздороваться со своим будущим подопечным. Он увидел в кресле древнего, дряхлого политика, из которого уже сыпался песок. Хотя он мгновенно и искусно скрыл свои чувства и с тех пор ничем не выдавал их, они, возможно, еще живы в нем. Может, древний лорд Роланд и не так плох, как маркиз
— Казалось, он предупреждает меня, чтобы я не полагался больше на его защиту. Если он признавал это, значит, он признал-таки безнадежность своего состояния. Я мог отказаться: ведь он слишком слаб, чтобы спорить со мной — но я не посмел. Я надеюсь, что ты поймешь и простишь меня.
— Вам не за что просить у меня прощения, милорд!
— Пламень, да мне ведь не нужен Клинок, парень! Когда я смотрю на тебя, я вижу породистого скакуна, впряженного в телегу старьевщика.
— Я вижу одного из величайших людей эпохи, милорд, и мое сердце исполнено гордости за то, что я могу служить вам.
— Спасибо. — Только и можно было ответить на это. Как можно быть столь блестящим лжецом в столь юные годы? Весьма огорчительно.
Глаза Куоррела возбужденно блестели.
— И не примите это за неуважение, милорд, но мне кажется, вам нужен Клинок. Так считает Король. Разве вам не угрожает опасность? Разве не это имела в виду ее светлость? Разве Пиявка не угрожал вам сегодня в вашем кабинете?
— Невозможно биться в одиночку с правительством, сэр Куоррел, а Кромман теперь и есть правительство.
— Бежать из страны, — торжествующе сказал Куоррел. — В этом нет никакого позора, милорд. Вы не совершили ничего плохого.
Уж не прогуляться ли в Самаринду? Время близится к полуночи, так что Эвермен, должно быть, почти так же стар, как Дюрандаль. Правда, на заре он снова станет молодым, таким же, как Куоррел, — ловким, сильным, красивым.
Конечно, Куоррел ничего не знает про Самаринду. Для него путешествия — это экзотические приключения, убегающий горизонт. Для Дюрандаля это — бесцельное изгнание, ожидание смерти в каком-нибудь скучном маленьком заграничном городе, в обществе чужаков и убийц Кроммана, подстерегающих за углом. Бежать из страны, которой отдал столько лет?
Похоже, он вернулся к тому, с чего начинал. Может, этого и хотел Король? Но…
— Ты так и не объяснил, почему Король вдруг назначил Кроммана канцлером после стольких лет, — сказала Кэт.
— Сам не знаю. Могу только предположить, что нытье этого типа ему в конце концов надоело. Они же заперты в Фэлконкресте — вдвоем целыми неделями. Или может, он надеется, что новому канцлеру больше повезет в переговорах с принцессой.
Она взяла клубок шерсти и кинула в него.
— Дюрандаль, ты глуп до невозможности!
— Милая?
Куоррел вспыхнул от удивления и тактично отвернулся.
Щеки Кэт раскраснелись, чего не было всего минуту назад: значит, огонь здесь ни при чем.
— За всем этим стоит нечто гораздо большее.
— Конечно. Я развернул ее и прочел.
— Ты брал сегодня в руки еще что-нибудь необычное?
Ради всех Стихий, что так встревожило ее?
— Дорогая, ты изъясняешься загадками.
Кэт обхватила себя руками так, словно ей холодно.
— От твоих рук пахнет колдовством, — сказала она.
5
Сотня предположений мелькнули в голове Дюрандаля, и всех их он отверг.
— Что за колдовство?
— Не знаю, но мне оно точно не нравится! Когда-то я встречалась с чем-то подобным. Сэр Куоррел, мой муж был не до конца откровенен с вами, но и я была не до конца откровенна с ним. Неделю назад, когда пришла грамота с вашим назначением, он взял ее домой, чтобы показать мне. За двадцать пять лет он никогда не обсуждал со мной государственные дела, поскольку связан канцлерской клятвой хранить их в секрете, но ведь это было личное дело. — Кэт явно угнетало то, что она вынуждена оправдываться; должно быть, у нее была серьезная причина поступать так. Она НИКОГДА не вела себя так раньше.
Куоррел возбужденно кивнул. Возможно, он решил, что в доме у Роланда всегда так интересно.
— Конечно.
— Это не он решил принять предложенного Королем Клинка. Так решила я. Это я уговорила его.
— Я очень благодарен вам за это, миледи. — Красиво сказано! Очень убедительно.
— На той грамоте тоже ощущалось заклятие.
— Что! — разом выдохнули двое мужчин.
На мгновение Кэт сердито поджала губы.
— Мне нужно было сказать тебе об этом, милый, но оно было очень слабым, я не была в этом уверена. А теперь я знаю точно, ибо это то же самое заклятие, которое я ощутила на твоих руках, когда ты приехал сегодня. Что бы это ни было, это не из тех, чем разрешено пользоваться при дворе.
— Какое-нибудь новое исцеляющее заклятие? — предположил Дюрандаль, но ответный взгляд отмел его вопрос как оскорбительный для ее опыта.
Мысли Куоррела носили более приземленный характер.
— Вы хотите сказать, что эти документы — подделки, миледи? Или что заклятие лежит на самом Короле?
— Я хочу сказать, что происходит что-то серьезное, а теперь Кромман изгнал моего мужа из дворца.
Кэт никогда не позволяла себе беспочвенных фантазий. Ему оставалось только поверить ей.
— Может ли Кромман быть источником этого заклятия?
Она пожала плечами:
— Если это так, его нельзя подпускать близко к Королю. Куда смотрят Белые Сестры?
— Король в Фэлконкресте.
Кэт потрясенно прижала руку ко рту.
— Вот оно что!
Куоррел беспокойно переводил взгляд с одного на другую.
— Дом на скале использовался раньше как часовня для заклятий. Мне страшно думать, что творилось там прежде, но он насквозь пропах колдовством. Октаграмма сохранилась там до сих пор. Даже теперь я не могу подходить близко к этому месту. Ни одна Белая Сестра не может.