Золоченая цепь
Шрифт:
— Туше, сэр! — Он готов был биться дальше, почти не задыхаясь.
Дюрандаль отсалютовал ему и бросил свою рапиру поджидавшему Младшему.
— Нет. Не буду рисковать своей репутацией. Не считая себя, я знаю только троих, кто мог бы побить тебя, Кандидат, и ни в одном из них я не уверен. Это не лесть.
Он ощущал себя донельзя погано. Кто он такой, чтобы пожизненно владеть этими потрясающими юными телом и душой?
9
Ко времени, когда ритуал дошел до кульминации, Дюрандаль уже почти не терзался сомнениями. Возможно, это окутывало его своими чарами пение —
Странно и непривычно было смотреть, как кандидат вспрыгивает на наковальню и обращается к нему со словами клятвы. Еще более странно было видеть зловещую угольную отметину под темным пушком на груди, брать в руки меч, чтобы пытаться убить… Сам по себе меч тоже удивил его. Задняя кромка имела легкий изгиб, и центр тяжести был сильно смещен вперед. Значит, Волкоклык предпочитает рубить, а не колоть. Если он так хорош с рапирой, каков он тогда с саблей?
Так, теперь ему нужно найти сердце паренька. Волкоклык сидел на наковальне, бледный, но исполненный решимости. Он смотрел на свою смерть, именно такой, как описывала Клинка Кэт: сильный, страстный, кинжал в ящике с кухонными ножами. Бычехлыст и еще один кандидат стояли, готовые подхватить его под руки, но Дюрандаль вдруг понял, что сейчас произойдет. Славьтесь, герои…
Первый упер руки в бедра и решительно вздернул подбородок.
— Давай! — выдохнул он — совсем как Дюрандаль тогда.
— Служи или умри! — вперед, три фута стали сквозь грудь, потом обратно. Готово! Дюрандаль увидел, как исказилось на долю секунды от боли лицо… Мгновенное облегчение… Удивление, гордость… Все так знакомо! Крови почти не было.
Волкоклык не улыбался, даже когда все вокруг взорвалось радостными криками, а друзья бросились к нему с поздравлениями. Он просто стоял молча, словно произошедшее было в порядке вещей. Его явно любили, что в Айронхолле всегда хороший знак, а его назначение к Дюрандалю воспринималось как подарок судьбы.
Дюрандаль опустился на колено, протягивая ему меч, — достойная почесть отваге и многолетнему труду. Король не мог бы позволить себе этого, но любой другой Клинок поступил бы так же. С усиливающимся ощущением дежа вю смотрел он, как паренек окидывает взглядом кровь на клинке, вешает меч на пояс.
Не спеши!
Волкоклыка отвлекли другие рыцари, подошедшие похвалить его. Вдруг он нетерпеливо отвернулся от них и огляделся в поисках своего подопечного. Когда он нашел Дюрандаля, глаза его удивленно расширились. Вот он, момент истины, когда подопечный становится солнцем и луной, светочем мира.
Вспомнив то, что сказал ему Король четыре года назад, Дюрандаль подошел к нему.
— Готов отправиться в путь, сэр Волкоклык?
— Да, сэр.
— Полагаю, что нам стоит сначала поесть.
— Как вам угодно, сэр Дюрандаль.
Интересно, этот парень вообще улыбается когда-нибудь?
Во время последовавшего за этим пира он к потрясению своему узнал, что Литания Героев
Несколько позже он обнаружил себя стоящим за столом и произносящим торжественную речь. Он повторил все банальности, которые с тоской выслушал пять раз в юности — честь, долг, служба… Тем не менее сотня юных слушателей, казалось, не замечала заезженности этих избитых фраз. Возможно, помогало то, что удобрения разбрасывал герой, а может, просто удобрения падают на благодарную почву, когда ты еще растешь. Никто из Сопрано не уснул, никто из Старших не зевал, а Великий Магистр клялся, что для школы это неслыханная честь.
Первый Кандидат Бычехлыст провел настоящего героя вокруг всего зала, познакомив его с каждым, даже со слугами, даже со Щенком. Его Клинок следовал в двух шагах позади. Когда сэр Дюрандаль вышел в сортир, сэра Волкоклыка немедленно одолела та же нужда.
Рассвет застал их в десятке миль от Айронхолла, ехавшими верхом навстречу солнцу. Разумеется, Волкоклык управлялся с лошадью не хуже, чем с рапирой — если у него и имелись недостатки, о них бы сказали. Даже держался он более чем достойно: он знал, что хорош, но предоставлял миру самому догадаться об этом. Все хотели сравнить его с Дюрандалем. Был ли он: ярким, резким, неопытным, опасным? Дюрандаль подозревал, что он куда более задирист. Впрочем, он и моложе.
— Готов выслушать, в чем дело?
— Да, сэр, — ни улыбки, только внимательный взгляд черных глаз. Почему он до сих пор не умер от любопытства?
— Во-первых… Я не мог сказать тебе этого раньше, но Великий Магистр регулярно посылает доклады обо всех Старших. Причина, по которой ты оставался первым так долго, заключается в том, что ты чертовски хорош! Король приберегал тебя для особого задания.
Волкоклык кивнул, словно догадался об этом сам, но промолчал.
— Так вот оно, особое задание. Помнишь Эвермена, почти сразу после меня?
Волкоклык слегка нахмурился.
— Да, сэр.
— Ты и ему вручал меч?
— Нет, сэр.
— Его и его подопечного послали с опасным поручением в овеянный легендами город на краю света, в Алтаине. Они не вернулись, и их считали погибшими, но несколько месяцев назад дошел слух, что по крайней мере Эвермен еще жив; возможно, он попал в рабство. Два дня назад Король поручил мне отправиться туда и вернуть его. Он дал мне Клинка, потому что он будет мне нужен. Мы отплываем завтра с утренним приливом.
Копыта мягко ступали по росистой тропе. Восходящее солнце било в глаза, и всадники щурились от его света. Волкоклык, казалось, задумался. Он явно не любил лишних слов.
— Путешествие туда займет по меньшей мере два года — на корабле, верхом, возможно, даже верхом на верблюдах. Мы будем пересекать моря, и пустыни, и горы. Нам будут угрожать разбойники, дикие звери, штормы и болезни, пираты и враждебные дикари.
Ответа так и не последовало.
— Ну? — подтолкнул его Дюрандаль, которого это начинало уже немного раздражать. Сокола наконец спустили с перчатки; его назначили помогать герою своих мечтаний в сказочном походе на край света. Радуется он этому или боится? Неужели ему нечего сказать?