Зои
Шрифт:
И, конечно, я полезла под кровать.
Сама.
Сию же минуту.
Принцесишна кровать не была бы принцесишной, если бы не была «подвешена» в воздухе на позолоченных колоннах, оставляя под кроватью приличное пространство. Взрослому человеку там делать нечего, а вот худенький ребенок, вроде меня, вполне способен разместиться с комфортом. И даже пошарить рукой.
Чем я и занялась.
А еще, уже с близкого расстояния определила, что свет просачивался сквозь небольшую щель в полу. Отверстие было совсем маленьким, узким, и оттуда
Интересно, все же — что там?
Сердце забилось от легкого выброса адреналина.
Пальцем дотронулась до щели, раздумывая, как бы снять доску и посмотреть, что там, как вдруг… эта самая доска легко отошла в сторону. Словно от моего прикосновения сработал какой-то механизм.
Внутри было небольшое углубление. И маленький темный мешочек.
Конечно, я его достала.
С доской разберемся позже.
И вылезла из-под кровати.
Развязав бархатную безделушку, обнаружила, что там, внутри, подчеркиваемые черной подкладкой, сверкают какие-то круглые прозрачные шарики небольшого диаметра, сантиметра два, не больше.
Ого… неужели это драгоценные камни? Иначе, зачем бы Зои хранить обычные стеклянные шарики под кроватью?
Перевернув мешочек-кошелек, я принялась высыпать содержимое на ладошку, чтобы получше рассмотреть. И сыпанула так сильно, что один из шариков выскочил из своего хранилища и с тихим приглушенным стуком хлопнулся на ковер.
И тут я чуть не поседела.
Глава 27
Внезапная вспышка, и возле стены появилась…
Я!
Секундное замешательство… и присмотревшись внимательнее, я поняла, что смотрю на голограмму.
Голограмму настоящей Зои Базио.
Картинка застыла словно в режиме «Пауза». Замерев от нахлынувших эмоций — страха, предвкушения, любопытства, я стала рассматривать то, что появилось из этого странного шарика-бусины. В том, что голограмма активировалась после столкновения шарика с полом, у меня сомнений не возникло.
Слегка грустное выражение лица, мягкая улыбка, немного виноватая. Пышные кремовые юбки и несколько косичек, перевитых лентами с бусинами.
Блин, как тут включить звук?
Отмерев, я рискнула подойти к изображению поближе.
И вдруг…
Картинка ожила. Да так ожила, что от неожиданности моя пятая точка села прямо на стул, мимо которого я шла. Похоже, сейчас такое кино начнется…
— Мамочка! Если сейчас ты слушаешь меня через сферограмму, значит из Лабиринта я не вышла….
Я с силой прикусила костяшку пальца. В глазах подозрительно защипало.
— Я знаю, ты была против Лабиринта и моего испытания, но я… Я должна была испытать свою удачу и использовать шанс, хотя бы самый малюсенький, чтобы стать здоровой! Я понимаю, почему вы с папенькой от меня скрывали — мне осталось жить меньше года. Да, я знаю это…
Изображение всколыхнулось. Девочка приложила руки к голове, и гримаса страдания исказила бледное худенькое личико.
— Эти головные боли… нет сил терпеть… И мне уже не помогают чудесные настойки и снадобья виров Сидо и Атона… Я знаю, все очень стараются, все хотят помочь, но они только мучают меня еще больше. Мамочка, ты не представляешь, как это больно и страшно… Знаешь, даже если я не выйду из Лабиринта, то хотя бы обрету покой.
Пауза. Девочка явно собиралась с мыслями, а я почувствовала, как у меня дрожат руки.
— А если представить, что я прошла Лабиринт… Знаешь, чтобы я попросила при прохождении ритуала? Магию жизни! Я так сильно хочу… хотела стать целителем… Чтобы вылечить всех всех всех!
Девочка опять замолчала. А я, похоже, перестала дышать.
Спустя несколько мгновений малышка через силу улыбнулась. Простерла маленькую трясущуюся ручонку вперёд и…
Я выдохнула.
Бахрома платья жалко свисала с запястий. Сжав ладошку в кулак, девочка проговорила:
— Пожалуйста, скажи Архасу… Скажи ему, что мне очень жаль. Что я не справилась… Но я очень старалась. Не знаю, какое испытание приготовит мне Лабиринт, но я сделаю всё… Всё возможное, чтобы вы с отцом мною гордились!
Снова заминка. Малышка поменяла позу. На этот раз ее лицо приобрело задорный вид, и я даже улыбнулась в ответ. Хотя и знала, что настоящую меня девочка с этой странной картинки видеть не может.
— Мамочка, я… Я обещала тебе рассказать мои секреты, и я сдержу слово! На остальных сферограммах то, что, кроме меня теперь будешь знать и ты…
Я внезапно напряглась. Словно невидимая нить соединила меня и Зои из голограммы. Я чувствовала, как сильно забилось ее маленькое, но такое храброе сердечко. Как девочке страшно и плохо. И как сильно она сдерживает слезы, которые разрывали ей душу, выдавая дрожащий голосок.
— Я вас очень люблю… И когда-нибудь, на прогулке у Маа мы обязательно встретимся… Люблю папеньку, тебя… Люблю вас.
Голограмма растаяла.
А я сидела на стуле, как мешком с камнями оглушенная.
И заплакала.
От того, что мне очень жаль эту смелую малышку. От силы ее духа. От того, как бесстрашно она смотрела в лицо своим страхам и даже нашла способ с ними бороться.
Надеюсь, Зои Базио обрела долгожданный покой, а я… Я очень сильно постараюсь не посрамить ее доброе светлое имя.
Заснула я под утро. Наревевшись, настрадавшись за себя и за «того парня» и, наконец, успокоившись, перед погружением в сон без сновидений я все же сделала кое-какие заметки и выводы.