Зной
Шрифт:
…Кто этот человек? Как его зовут? А как он смотрит на нее – чуть исподлобья, прищурившись, будто следит за каждым ее движением, жестом. «Будто бы это не я, а он наблюдает за мной, запоминая. Может быть, сделать его писателем? Известный писатель приехал на Английскую ривьеру, [9] чтобы сменить обстановку – поработать и отдохнуть. В первый же вечер он знакомится с девушкой, которая становится героиней его будущего романа».
– …Неужели вам нравится здесь? – прервала Арабелла саму себя и остановилась у столика, к которому привел ее незнакомец.
9
Так англичане называют южное
Это был ничем не примечательный, безупречно сервированный стол, накрытый клетчатой скатертью с такими же салфетками, которые стояли на нем аккуратными пирамидками. Чинно и респектабельно, как в скучном семейном ресторане в Челси, на Чейни-Уок, [10] где Арабелла жила и где часто ужинала. Но здесь, в Фолмуте, ей хотелось чего-нибудь поинтереснее!
– Может быть, пойдем на берег? – добавила она, глядя, как рука ее спутника, собравшегося уже было разлить по крошечным рюмочкам стоявшую на столе «Ангостуру», [11] замерла на полпути. – Здесь все еще душно, а это, – она кивнула на аперитив, – мы захватим с собой.
10
Чейни-уок – небольшая улица в Челси.
11
Ароматная горькая настойка, которая используется в качестве аперитива.
Не дожидаясь ответа, она невозмутимо присела на стул и достала из сумочки кожаный футляр, в котором была небольшая серебряная фляга.
Арабелла понимала, что делает сейчас нечто не вполне приличное, но именно так ей и хотелось поступить. Не обращая внимания на удивленный взгляд официанта, она аккуратно вылила во флягу содержимое завернутой в салфетку маленькой бутылочки, а оставшееся плеснула в серебряный «наперсток» и, сделав глоток сама, протянула его незнакомцу. Затем жестом подозвала официанта, который все еще держал на плече ее сумку, быстро рассчиталась с ним и, догадавшись, что тот узнал ее – а своих читателей она отличала безошибочно – извлекла из сумочки блестящий томик и байро. [12]
12
Разг. название шариковых ручек фирмы Biro Bic.
– Это вам, – сказала она официанту и, небрежно расписавшись на обороте обложки, протянула ему книгу. – Эта вещь еще не продается, вы будете одним из первых читателей.
На них уже смотрели, и Арабелла, довольная произведенным эффектом, поднялась со стула, взяла под руку будущего героя своего романа и повела в сторону выхода.
Глава 2
Проснувшись на следующий день после полудня и вспомнив вчерашний вечер – с серфингом на длинных океанских волнах, с глоточками «Ангостуры»… и то, как они лежали вместе у кромки прибоя, а потом танцевали прямо на песке, босиком, касаясь друг друга разгоряченными бедрами, и песок осыпался с их высыхающих тел, – Арабелла не думала, что она не знает даже имени мужчины, с которым рассталась сегодня под утро. Не вставая с постели, она взбила подушки, поставила на живот ноутбук и принялась быстро стучать враз проснувшимися пальцами по послушным клавишам.
Временами она закрывала глаза и погружалась в воспоминания. Наверное, это выглядело странно, но Арабеллу, всегда работавшую в одиночестве, это нисколько не заботило. Надо сказать, она и вообще имела множество странных привычек, которые позволяли ей делать страницы своих романов огненно-страстными и точными в описаниях.
Соединяя в воображении запахи, звуки и цвет, она вспоминала то, что случилось с ней, и представляла то, чего не было. Временами она откидывалась на подушки, касалась губами своей
Время бежало незаметно. Роман медленно расцветал в воображении Арабеллы, как бутон капризного цветка, и она, как заботливый садовник, стараясь не повредить тайне, скрытой в бутоне, становилась порой немногословной, полагаясь на чуткость будущего читателя.
Влюбленный писатель, герой ее романа, пылко ухаживал за темноокой незнакомкой, забыв о том, что собирался посвятить лето уединенному творчеству… А сама Арабелла весь этот день почти не вставала с постели – даже затем, чтобы прикрыть жалюзи.
…Наконец она захлопнула крышку компьютера и огляделась. Судя по длинной тени, лиловой на розовом, которая тянулась от ее согнутых ног по смятому покрывалу и ломалась, дойдя до стены, уже вечерело. После того, как тихое компьютерное жужжание смолкло, тишина в номере стала почти нестерпимой. Арабелла забыла включить кондиционер, и за день воздух в комнате раскалился. Но она почувствовала это только сейчас.
Она порывисто встала и быстро пошла в ванную, где было огромное окно с витражом. Она скинула на пол сорочку, и ее тело покрылось разноцветными отсветами. Глядя на себя в зеркало, Арабелла стала медленно покачиваться, и по телу побежали разноцветные тени.
Зеленые, лиловые, золотистые губы, пурпурная грудь – и вот уже голубая, – эта игра понравилась ей. Живот цвета индиго, а ниже – оранжевый цветок календулы. С трудом оторвавшись от собственного отражения, она села на край овальной ванны, открыла холодную воду и, наблюдая, как плещутся в ней разноцветные блики, задумалась.
Ее воспоминания о прошлой ночи были такими же яркими, как отблески витража на воде, но и такими же неуловимыми. Она помнила все – каждое слово, взгляд, прикосновение. Этот немногословный человек так взволновал ее, что лежа с ним рядом на еще теплом песке, она просто изнывала от желания отдаться ему – он легко добился того, о чем другие не могли и мечтать. Но, словно не замечая ее возбуждения, он за всю ночь не позволил себе ничего, кроме нескольких поцелуев, от которых у нее до сих пор кружилась голова. А под утро, после всех жарких танцев и дурманящих голову напитков, он, поцеловав ее в лоб, словно ребенка, попрощался с нею – и Арабелла в одиночестве вернулась в номер, смотреть сны, полные телесной жажды и неукротимых фантазий. Но ее желание было настолько сильным, что вскоре она проснулась и стала ласкать собственное тело, пытая его в поисках наслаждения, и заснула лишь тогда, когда мучительная дрожь испепелила ее нутро.
Хотелось ли ей снова увидеть его? И да, и нет. Ее рассудок был против, но тело… Оно властно требовало новой встречи.
Полная ванна холодной воды, в которую Арабелла погрузилась с головой, вернула ее к жизни – когда она вынырнула, тело вновь было свежим. Она вылезла из ванны, встряхнула головой и пошла одеваться, оставляя на полу мокрые следы.
Казалось, все было хорошо: она познакомилась с потрясающим мужчиной и, конечно, произвела на него впечатление. Но что же так тревожило ее, не отпуская?
Обычно ее любовные истории напоминали путевые записки: случайные встречи, мимолетные впечатления – и вот она движется дальше, в поисках новых впечатлений. То, что прошло, не оставалось в душе, а выплескивалось на страницы книг.
Яркая внешность и безусловная литературная одаренность Арабеллы не спорили в ней, а отлично дополняли друг друга. Мужчины, с которыми она сближалась, покоренные ее богатым воображением, с удовольствием играли отведенную им роль и воодушевленно импровизировали, принимая то, что она им предлагала. Она сама решала, где они будут встречаться, как проводить время и когда расстанутся, чтобы больше уже не увидеться. Вряд ли кто-то из них понимал, какую игру ведет эта хрупкая на вид женщина. А она оттачивала перо, и творчество занимало ее больше, чем собственная жизнь.