Зной
Шрифт:
Солнце, с утра плававшее в молочном тумане, вдруг освободилось от затянувшей его пелены, и над цветами повисла мерцающая радуга, а Эммелина сняла пальто и перекинула его через руку. Арабелла, влюбленная в этот день, в цветочное великолепие и свой наряд, взглянула на Эммелину, стоявшую чуть в стороне, и ей вдруг захотелось, чтобы все посетители ушли отсюда, оставив ее наедине с подругой.
«Она легла бы прямо в цветы, а я расстегнула бы одну за другой все перламутровые пуговицы на ее сорочке, а потом коснулась кончиками пальцев ее груди… Я знаю теперь, что почувствует Эмми, но я хочу знать, что буду чувствовать я, медленно возбуждая ее тело, как это делала со мной Клэр.
Конечно, все эти фантазии были лишь воспоминанием о Клэр, околдовавшей ее в это молочное утро. Но Эммелина приблизилась, и Арабелла ощутила тонкий аромат ее духов, смешавшийся с едва ощутимым запахом теплого женского тела… Ей снова захотелось увидеть подругу обнаженной – здесь, среди цветочных фантазий самой Эммелины. Никогда раньше Арабелла ничего подобного не испытывала.
– Мне иногда кажется, что цветы делают меня похожей на них… – заговорила Эммелина. – Вот уже два года я вижу их каждый день, я прикасаюсь к ним, но ведь и они касаются моих рук, моего тела. Они любят меня, они почти заменяют мне мужскую любовь. Когда я хожу по саду, одежда мешает мне – как она мешала бы дышать цветку. В теплые дни я раздеваюсь и дышу вместе с ними. Я ложусь среди нарциссов, и они вытягиваются ко мне, как будто…
Эммелина вдруг замолчала, заметив, что Арабелла смотрит на нее восхищенно и доверчиво – так, как смотрела много лет назад девочкой-подростком. Сама Эммелина не понимала, почему она сейчас рассказывает то, о чем не рассказывала никому. Живя достаточно одиноко, она иногда встречалась с мужчинами, но ни с одним из них ей не хотелось говорить о своей единственной настоящей любви последних лет – о цветах, да и кто бы принял эти слова всерьез?!
– Ты не поверишь, но я думала сейчас о том же! – воскликнула Арабелла. – Представляла тебя…
Но Эммелина, словно испугавшись, быстро перебила ее:
– Может быть, посидим немного в ресторане? Там и поговорим обо всем! А то я, честно говоря, в последние дни совсем забегалась – столько забот! Ты не представляешь, как это сложно – перевозить живые цветы. Те, что быстро всходят, я посеяла уже здесь, в Челси, но некоторые пришлось перевозить рассадой – а это труднее, чем везти с собой десяток детей! Ну, пойдем же, здесь, в парке, есть одно дивное местечко!
И, снова накинув на плечи пальто, она увела Арабеллу из своего сада.
Столики кафе, куда они пришли, располагались под зеленым пологом на самом верху цветочного каскада, разноцветными волнами сбегавшего по холму. На каждой площадке, которые хорошо просматривались отсюда, поработал кто-нибудь из художников-садоводов, не вошедших в конкурсную десятку, но допущенных на территорию парка во время выставки. Эммелина рассказывала о каждом, пока они поднимались вверх по петлявшей среди цветов дорожке. Восхищенное внимание Арабеллы привлекли великолепные голландские тюльпаны, высаженные на одной из площадок по мере их распускания: сначала тугие зеленые бутоны, потом набухшие алые головки, потом – чуть приоткрытые, потом – раскрытые в форме бокалов и, наконец, широко распахнутые цветы. Словно живая волна пробежала по ним, словно само время застыло перед глазами зрителей!
Недоговоренность нового чувства, охватившего Арабеллу, напоминала нераскрытый бутон, ее счастье, не расплескавшись, длилось и длилось, суля неведомые наслаждения, но ей не хотелось торопиться – может быть, ничего и не произойдет, а может быть…
Они уселись за столиком у самой ограды – чтобы лучше видеть освещенное полуденным солнцем великолепие каскада. Здесь действительно было
Эммелина могла говорить о выставке бесконечно, но когда к ним подошел официант, чей строгий костюм украшало несколько бутоньерок, они переключили внимание на меню.
Ожидая, пока приготовят заказанное, девушки стали вспоминать те несколько дней в Труро, которые когда-то провели вместе.
– …А щеки у тебя были красные, как королевские яблоки, – сказала Эммелина, ласково касаясь высоких скул Арабеллы.
– Да уж, и пила я тогда исключительно «Киаора». [38]
38
Апельсиновый напиток.
– Ну, тогда выпей келти, – Эммелина взяла со стола бутылку хереса «амонтильядо» и, не дожидаясь официанта, налила Арабелле почти полный бокал. – Помнишь, твой папа рассказывал, что «келти» по-шотландски значит «полный бокал», и это любимый обычай британцев – подносить его тому, кто не осушил до дна предыдущий.
Арабелла взглянула на Эммелину и, не отводя от нее глаз, выпила херес до дна. Официант, подкативший к ним свою тележку, удивленно уставился на девушку, крупными глотками пьющую вино, но потом вежливо опустил глаза и начал сервировать столик, ловко орудуя руками в белых перчатках.
На крахмальной скатерти появился полупрозрачный челсийский фарфор, серебро и хрусталь – администрация парка позаботилась о том, чтобы достойно принять гостей великолепного праздника садов. Все здесь, включая меню, было продумано так, чтобы никто из участников и гостей выставки не сомневался: он находится на английской земле!
Традиционная английская выпечка выглядела особенно аппетитно, и Арабелла, глядя, как ее подруга запивает ароматным кофе нарядную батскую булочку, украшенную резными цукатами, сказала:
– Похоже, ты зря жаловалась на британскую кухню.
– Конечно же, я пошутила! Я ведь нарочно выбрала эту гостиницу: обожаю все эти сладкие булочки, бабл-энд-скуики [39] и крамплеты, [40] кругленькие и теплые, с дырочками, словно в сыре…
– Ну что ж, тогда я приглашаю тебя сегодня вечером в «Кафе ройал» – с традициями там все в порядке.
– Отлично! Ведь у всех, кто приезжает из Лондона, обязательно спрашивают, побывал ли он в «Кафе ройал». – Эммелина принялась за струдель, который на свежем воздухе был еще ароматнее, чем обычно. – Именно такой струдель готовила твоя мама. Она заказала мне тогда набор посуды для выпечки и, когда я привезла все эти подложки для теста, шейкеры, формы, емкости для сдобы, она угощала нас каждое утро пирогами. Но особенно мне нравился струдель! Кто бы мог подумать, что яблочный слоеный рулет можно так вкусно готовить! – Эммелина прикрыла от удовольствия глаза и поднесла к носу маленький ломтик рулета. – Похоже, здесь все пряности на месте.
39
«Булькание и шипение», название традиционного британского блюда – жаркого из мяса, капусты и картофеля.
40
Оладьи из пористого теста.