Знаменитость
Шрифт:
Бандит, стоял со стопкой водки и готовился сказать тост. Весь «сходняк» повернулся к нему.
– Мы собрались здесь, чтобы поздравить уважаемого Тимура! Здоровья тебе, и пусть сдохнут твои враги! Позволь передать тебе подарок от питерских воров, – он тряхнул в воздухе пачкой купюр. – А сам я лично подарок тебе подгоню особенный. Любимый в зонах певец Алеша Козырный.
За столом пролетел одобрительный шумок. Урки начали с интересом оглядываться по сторонам, изучая, кто же здесь – тот самый певец.
– Он мне мало-мало должен, – продолжал Бес. –
Так Бес подловил нас и загнал в угол. Отказаться спеть для главного авторитета Алеша не мог. Но, в то же время, начав сейчас петь, он как бы признавал, что Бес может им командовать.
Алеша никогда не отличался здоровым цветом лица. Но тут он мертвенно побледнел, поднимаясь из-за стола. Он еще неловко зацепил вилку, и она со звоном полетела на пол. У певца дрожали руки от бешенства.
– Никогда не был ссыкуном Алеша Козырный! – пробормотал он, направляясь к микрофону.
У меня сперло дыхание. Но эта оторопь уже не была паническим парализующим страхом, как тогда ночью в ДК. Просто не знал, что делать. Точнее знал, что от меня сейчас ничего не зависит, и замер перед тем как что-то начнется. Может быть, Старкова была права, и через полчаса мы будем уже холодные опускаться на дно реки.
Алеша коротко посовещался с музыкантами. И подошел к микрофону.
– Тут мой закадычный кореш Адриано Челентано звонил на прошлой неделе. Жаловался – мафия итальянская совсем ослабла, легавые их там крепко прижали! – бодро заявил он в микрофон на весь зал.
Я не представлял – что он несет? Но Алеша ослепительно улыбался, не хуже голливудских звезд, когда им вручают «Оскары».
– Челентано меня спрашивает, есть ли у вас в России настоящие авторитеты? Так я ему говорю – только у нас настоящие авторитеты и остались. Вот, например, уважаемый Тимур Ионович! И что? Спрашивает меня Челентано. Неужто, Алеша не споешь, для Тимура и для бродяг какую-нибудь мою песню? Какой, базар, говорю, Челентано, сейчас сделаем, все путем будет! Ван-ту-фри-фо! – прокричал Алеша в микрофон, ансамбль грянул первые аккорды.
– Я сказал «Мурку» давай! – еще раз приказал Бес.
– Ла шанте ми кантаре! Унд пиро уно чезо! Ла шанте ми кантаре би пароле итальяно! – Алеша вдруг запел какую-то чудовищную тарабарщину, с претензией на иностранный язык.
Впрочем, ансамбль, отлично понимал его, и наигрывал мягкий медленный ритм.
– Слышь, земляк, что это он поет? – спросил сидевший слева от меня пожилой урка.
– Это «Итальянец» новая модная песня Тото Кутуньо, – наконец, сообразил я сам, узнав песню, которую Алеша с таким восторгом и энергией выдавал в микрофон. И его веселость начинала передаваться гостям. Бандиты весело переглядывались, наливая по второй.
– Во дает, Козырный! Все может, – ухмыльнулся мой сосед. – Давай махнем? – и он налил водки. – Тебя как зовут?
– Сергей, – представился я. – Из Питера приехал.
– Да нет,
Пришлось признаться, что прозвищ у меня никогда не было.
– Не порядок, – вздохнул мой сосед и выпил рюмку. – Как же тебя люди знать будут? Серег ведь много, а ты такой один. Без погоняла и на пересылке базаров не оберешься… А ты на студента похож. Если когда спросят, говори – Студент, понял? А что – нормально. Человек ты молодой, тебе под стать. А уж какой авторитет сумеешь набрать под это погоняло – как жизнь распорядится.
– А вы тоже, вор в законе? – спросил я, видимо, уже захмелев.
– Корону не ношу, – со сдержанной авторитетностью пояснил новый знакомый. – Но уважение среди братвы имею. Так что, если в камере кто спросит, смело говори, что погоняло тебе дал Ощепа Ростовский на дне рожденья самого Тимура! Наливай!
Алеша тем временем закончил песню, замахнул поднесенную рюмку и немедленно запел следующую – «Money, money» из репертуара «ABBA». Причем обнаружилось, что с английским языком у него ничуть не лучше, чем с итальянским!
– А правду говорят, что у Беса авторитет ненастоящий? – решился я спросить у своего блатного соседа.
Тот пристально посмотрел на меня и сначала промедлил с ответом.
– Он свой авторитет у кого угодно из глотки вырвать может, – нехотя, и без особой симпатии, наконец, проговорил мой «крестный». – Но многие воры его не уважают. Ходил слушок, будто ссучился он по первой ходке. Но предъявить реально ему никто не смог. А с тех пор времени много прошло и всех, кто базарил про это, Бес на перо уже пристроил.
Ничего хорошего нам такая информация не сулила.
– И Дато против Беса, плохая защита, – проницательно добавил старый урка. – За «Южным» свой грешок водится. Срок-то у него условный был. А вор должен отсидеть от звонка до звонка. И где он короновался, если зоны настоящей не нюхал? Много сейчас развелось странных таких «законников», богатеньких и все больше с Кавказа… Так что на одном авторитете Дато Бесу ничего доказать не сможет. А по беспределу – тем более. Стволов ни у кого нет. А ножом Бес здесь всех попишет. Тут ему равных нет, – «мой» урка ухмыльнулся, блеснув золотой фиксой в верхнем ряду зубов. – Чуешь, Студент, расклад не твой…
Тем временем, зазвучали новые тосты. Тимура поздравляли уже другие деятели криминального мира. Алеша, вернулся за стол, на ходу смахивая пот со лба. Он спел три песни, все три на «иностранной» тарабарщине. Ни одной блатной песни он не исполнил. Но ворам все равно понравилось, и они потянулись к нему знакомиться и выпивать.
– Зря твой друг Козырный не по-русски поет, – посетовал Ощепа, повернувшись ко мне. – В зоне ведь каждый человек такую тяжесть в себе носит. Не до песен там. Редко-редко услышишь. Но тогда уж, как по сердцу полоснет. И душа у сидельцев понемногу оттаивать начинает. Слушаешь и понимаешь, что выходит – жива она все еще, душа-то… Такая сила – песня. Только чтобы слова были – не порожняк…