Знаки демиурга
Шрифт:
Делать нечего – придётся ожидать. Теперь стало понятно, зачем в вестибюле диваны. Я опустился на один из них рядом со столиком. Взялся за верхний журнал в стопке, потянул на себя. На пол упало печатное издание, лежавшее следующим. Невольно посмотрел на него. На обложке красовалась физиономия моего тёзки – Максима Холиди. Я поднял левой рукой журнал с лицом человека, изменившего мир. Несколько мгновений смотрел в напечатанные глаза. Его взгляд пронизал меня через время и пространство – ведь Максим Холиди умер ещё месяц назад. Через мгновение я сообразил, что такого журнала существовать не могло! Печатные издания лет пятнадцать
Я снова взял в руки журнал с лицом Максима Холиди. Он умер в возрасте ста восемнадцати лет. Однако на фото ему не больше ста. До последнего дня он сохранял ясность ума и бодрость в теле. Мог бы прожить ещё – помешала нелепая смерть. Подавился за ужином хлебом, мякиш перекрыл дыхание. Родные не успели ничего сделать. Впрочем, как и дрон скорой помощи, примчавшийся за полторы минуты.
Мой отец каждое слово Максима Холиди воспринимал, как правду в последней инстанции. Наверное, поэтому и смог накопить приличное количество активов, сумел научить сына, то есть меня, разумному обращению с деньгами.
Я никогда не работал – за меня всегда работали мои деньги.
В детстве, когда ровесники фанатели по всякой мимолётной глупости, я, подражая отцу, фанател по Максиму Холиди. Он вёл активную сетевую жизнь, и мы не пропускали ни одной его публикации. Ровесники считали меня чудаковатым. Теперь они работают, а я живу в своё удовольствие – путешествую на дивиденды от инвестиций. К своим двадцати девяти объехал весь мир, включая Северный полюс и Антарктиду. На Марс бы ещё слетать, но это пока слишком опасно для рядового обывателя. Лет десять придётся подождать.
– Марина! – подскочил я с дивана, по-прежнему сжимая в руке муляж журнала.
– Слушаю вас, Максим! – моментально появилась голограмма красивой брюнетки.
– Я хочу отменить заказ! – выпалил, подбежав к стойке и облокотившись на неё. – Нет, не отменить! Хочу изменить время и место, куда отправлюсь!
– Это возможно, – кивнула голографическая работница инновационной компании. – Куда вы хотите отправиться?
– В седьмое сентября две тысячи седьмого, – поглядел я на журнал. – В Максима Холиди.
Несколько секунд электронная помощница молчала, обрабатывая операцию, затем сказала:
– Заказ изменён. Подтвердите изменение заказа. Вы больше не желаете побывать в теле Христофора Колумба двенадцатого октября тысяча четыреста девяносто второго года, и хотите переместиться в тело Максима Холиди седьмого сентября две тысячи седьмого?
– Подтверждаю! – выпалил я. – Надеюсь, в этот раз не надо будет торговать лицом и оставлять свои отпечатки? – в следующую секунду сообразил, что могут быть неточности. – Мы же говорим
– В этот раз достаточно голосового подтверждения, – вновь не поняла сарказма электронная сотрудница и начала отвечать на вопросы по очереди. – У нас в системе один Максим Холиди, – кивнула Марина. – Если бы их было несколько, я бы уточнила отчество и иные данные, – добавила она. – Ваш заказ подтверждён. Перемещение в тело Максима Холиди стоит на пять биткойнов дешевле. Разницу я уже отправила на ваш счёт.
В этот момент чип у меня в голове просигнализировал, что кошелёк пополнен. Я мысленно стёр оповещение.
– Максим, я перенаправила вас на другого сотрудника, – продолжила Марина. – Ожидайте, он за вами спустится.
Я думал голографическая девушка, как и в прошлый раз, моментально исчезнет.
– Отличный выбор, Максим, – неожиданно произнесла она. – Седьмое сентября две тысячи седьмого – день, когда родилась новая мировая финансовая система.
– Я знаю, спасибо, – снисходительно кивнул я.
– Будьте внимательны, Максим, – лицо брюнетки неожиданно растеряло всю угодливость и стало сосредоточенным, даже жёстким.
В следующий миг голографическое изображение пропало, а я ещё несколько мгновений смотрел в то место, где находилась электронная сотрудница «Виаджо», не понимая, что это было за чудо. Наиболее вероятно – шутка. Искусственный интеллект и не такое порой может выдать. На днях я послал пылесос в жопу, за то, что тот крутился у меня в ногах, точно муха надоедливая. Так этот засранец мне ещё и ответил: «Сам пошёл в жопу! Не видишь, я тут делом занят?!».
Я вернулся на диван. Журнал положил на колени. Секунд через тридцать расстегнул куртку – стало жарко. Неожиданно встретился взглядом с Максимом Холиди. Затем взял журнал и, не переворачивая, чуть отстранил в сторону. Складывалось ощущение, что почивший гений наблюдал за мной. Я никогда не верил ни в какую мистику, доверяя лишь тому, что можно измерить и пощупать. Однако в этот момент мне стало немного жутковато. Вернул муляж журнала на стол. Непроизвольно вытер руки о джинсы.
***
Ожидать долго не пришлось. Уже через семь минут лифт открылся. Оттуда вышел мужчина на пару-тройку лет старше меня.
– Максим? – окликнул он. – Пройдёмте, пожалуйста.
Поднявшись с дивана, я ещё раз кинул взгляд на фото тёзки. Меня в честь этого великого человека и назвали. Пока дожидался сопровождающего, подумал, что странный вначале сделал выбор. На кой чёрт мне Колумб с его Америкой? Почему я изначально не выбрал местом посещения конец нулевых в России? Почему не выбрал день, когда родился мировой финансовый порядок? Словно какая-то сила меня подтолкнула к смене выбора времени для переноса.
С этими мыслями я подошёл к сотруднику «Виаджо». Из-под его белого халата выглядывала жёлтая рубашка с электронной змейкой вместо пуговиц. Модник. Такие рубашки популярны. Я предпочитаю классические вещи. К тому же все эти новомодные застёжки-расстёжки, управляемые силой мысли, часто сбоят. Мода она такая – заставляет мучиться.
– День добрый, – выставил я перед собой кулак, сжатый пальцами вниз.
– Здравствуйте, ещё раз, Максим, – сотрудник «Виаджо» легонько стукнул своим кулаком о мой. – Меня зовут Ираклий. Я буду вашим проводником. Пройдёмте, – жестом пригласил в лифт.